Книга Эндшпиль, страница 30 – Камила Соколова

Ребята закивали, кто-то потер руки, Том и парень, чье имя было таким сложным, что я до сих пор его не запомнил, дали друг другу пять, а я почувствовал, как вспотели мои ладони. Это мой шанс, и я не намерен его упускать. Мне нужно собраться и показать лучшее, на что я способен, а не такую паршивую игру, как в прошлый раз.

— В общем, это все, что я хотел сказать. Все на лед, – прогремел тренер, и мы нацепили шлемы.

На раскатке я еще как-то сумел выбросить все из головы. Но потом меня накрыло новой волной тревоги. К вечеру я накрутил себя так, что все нервные окончания, казалось, оголились. Глубокий вдох и выдох через нос, которые должны были расслабить меня, только раздражали, и избавиться от комка страха в животе мне не удалось.

Я надеваю краги, застегиваю шлем под подбородком и иду на арену. Сегодня играем с «Воксандом». Хорошие ребята, сильные, но мы не хуже. Я выхожу в третьей пятерке, поэтому еду на скамейку. Вбрасывание забирает наш пятый номер, но отдает неудачный пас…

Когда я был маленьким, часто думал: если бы шайба была живой, чью сторону она бы выбрала? Мне всегда хотелось, чтобы шайба выбирала мою команду и меня, и сама залетала сопернику в ворота. Хотелось бы… Иллюзиям пришлось остаться в детстве. Теперь понятно, что для гола нужна слаженная команда, скорость и мастерство. Что ж, покажем, как «Рыси» могут работать. Я киваю товарищам по звену, и мы выкатываемся на лед.

В голове стоит гул, обычной ясности нет. Странно. Я отмахиваюсь от этого ощущения. Шайба щелкает о перо клюшки, и адреналин тут же затапливает вены. Я несусь к воротам соперника, отдаю пас Йохану, тот делает бросок и… мимо!

Середина второго периода. Счет 2:3 не в нашу пользу. Плохо. Очень плохо, потому что я не забил ни одной шайбы. В голове бьется: скаут… скаут… скаут… Я сглатываю.

Клюшки стучат о лед, болельщики скандируют «Воксанд! Воксанд!» – а шайба мне не дается. Развернувшись, все же отбираю ее и веду на половину соперника. Защитник слева блокирует меня, я уклоняюсь, но цепляюсь за его конек и падаю. Черт возьми! Сразу подскакиваю, но меня снова сбивает с ног игрок «Воксанда».

Кровь шумит в голове, злость накатывает огромной волной. Я вскакиваю и бью, ответный удар прилетает немедленно, и после этого я перестаю соображать. Этот чертов восьмой номер не дал мне забить гол, когда на трибунах сидит скаут! Я бью еще раз. По льду катится шлем. Наверное, мой, не могу разобрать. Да мне уже все равно, я хочу лишь выплеснуть свой гнев. Замахиваюсь еще раз, и меня оттаскивают в сторону сильные руки. Мне назначают большой дисциплинарный штраф – двадцать минут – плюс две минуты малого штрафа.

Нет. Нет. Нет.

Я еду в раздевалку, готовый убить всех и каждого, но в первую очередь – себя.

На лед меня выпускают снова только за шесть минут до конца матча. Пытаюсь сделать хоть что-то, но мне нельзя получить еще один штраф, поэтому я катаюсь, как фигуристка, аккуратно объезжая соперников.

Игра заканчивается ничьей. У меня ни одного гола. Тренер молча смотрит на меня, пока я иду в душ. Что еще ему мне сказать? Он и так орал весь прошлый перерыв. Не произнеся ни слова, одеваюсь и ухожу.

Сажусь в машину. Домой ехать не хочется. Смотрю на время и набираю номер.

— Привет, Тим. Как ты?

— О, Роб. Сто лет тебя не слышал. Думал, ты по-русски разучился говорить.