Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 97 – Лоренца Джентиле

Мой сосед кивает с наигранной обидой.

— Вижу, другим ты отвечаешь. Я два раза вчера пытался до тебя дозвониться, нашел твой номер на доске объявлений.

Это был он…

— Я предпочитаю записки под дверью.

Я чувствую, как у меня загораются щеки, но что сказано, то сказано.

Его огромные глаза делаются еще шире.

— Сколько я тебе должен? – после короткой паузы спрашивает он, слегка смущаясь.

Точно, это же работа. Я сообщаю ему цену.

— Что ж, я Ахилл, – говорит он, когда я отдаю ему чек. И протягивает мне руку.

— Ахилл?

Нелепо и прекрасно.

— В честь Компаньони.

— А я думала, в честь древнегреческого героя.

— Компаньони тоже был своего рода героем, он в паре с еще одним альпинистом впервые в истории покорил вершину К2^[43]. Мои родители были альпинистами.

Я улавливаю какую-то боль в этом прошедшем времени. Нет, только не это… Не говори мне, что и у тебя… Пожалуйста, нет, только не у него…

— В будние дни, когда я был в школе, они уезжали на сложные восхождения. А по выходным обычно брали меня с собой, так сказать, на легкие. Я там искал ископаемые.

Я чувствую, что он хочет продолжить, но не знает как. Его плечи никнут, как будто на них давит тяжкий груз.

— Однажды они не вернулись. Вот и все.

Я хочу положить руку ему на плечо, сказать, что некоторые воспоминания лучше не ворошить, только искать, быть может, их отголоски в книгах. Но не говорить о них, потому что так они только станут реальнее. При этом я сама только что рассказала ему о своей матери. Я сделала это, чтобы он увидел мою боль. Чтобы она обрела существование.

— Мне жаль, – шепчу я, осмеливаясь легонько до него дотронуться.

— В нашей душе есть тайны, которые могут раскрыть только другие люди.

— Ты по ночам вместо того, чтобы спать, цитаты заучиваешь?

— Вообще-то это моя. – Он слегка краснеет.

— Значит, запишу ее себе куда-нибудь. Когда ты спасешь Куатро-Сьенегас и прославишься, скажу, что у меня есть твои неопубликованные сочинения.

Он смеется.

— Куда там.

— Дождь не может лить вечно, согласен? Не будет же врать твоя толстовка.

— Да уж, – весело отвечает он, глядя мне в душу своими сияющими глазами.

Прощаясь, я думаю: как бы мне хотелось, чтобы в мой Ноев ковчег сел и он, вместе со всеми своими окаменелостями. Теперь я уверена, что нам с ним там будет уютно.

— Кто рано встает, тому бог подает! – врывается в магазин Шерсть-С-Примесью-Шелка, размахивая телефоном.

Она и сегодня одета с иголочки, во все фирменное. И настроение у нее, похоже, лучше обычного.

— Надо сказать, я начинаю прикипать к этому райончику. Когда у меня больше не останется поводов сюда приходить – а случится это уже очень скоро, – я даже буду по нему скучать. Но если тут появится суши-бар или откроется какой-нибудь милый ресторанчик, может, мы с отцом даже будем заходить сюда обедать.

— Тут уже есть два поке-ресторана, думаю, тебе понравятся. Но они только навынос, можете взять с собой и посидеть у Навильо. Я потом покажу тебе, где они.

— Свесив ножки в зеленую воду?

— Тогда можете сходить в «Ничто». Анджелина готовит – пальчики оближешь.

— Ты про ту забегаловку на площади с пластмассовыми столиками? Похоже, ты не рассмотрела как следует моего отца.

«А ты, похоже, не прониклась духом района», – хочу возразить я. Возможно, от накопившейся усталости. Чувствую, что сегодня мне не хватает терпения.