Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 85 – Лоренца Джентиле

— Арья… – выдавливаю я из себя, но на этом мои слова заканчиваются. Я чувствую на ресницах что-то мокрое.

Мне не свойственно отказывать людям, но я все для себя решила. Я не хочу больше вводить в заблуждение ни себя, ни других.

— Я сейчас не могу с тобой пойти, – отвечаю я упавшим голосом. – Зайду как-нибудь в другой раз.

— У мамы появилась идея, как можно спасти магазин! Ты должна прийти!

Я уныло качаю головой.

— Я всегда буду вашей подругой, но магазин обречен. Город выбрал свое направление, – говорю я ей, будто она может меня понять. – И его не остановить.

Она опускает руку и окидывает меня расстроенным взглядом. Я ее подвела.

— Ну ладно, значит, пока, – говорит она, прежде чем развернуться и поплестись к лестнице.

Я стою как вкопанная и провожаю ее взглядом. В руке у меня записка для соседа. Я хотела подняться и просунуть ее ему под дверь. Что за дурацкая идея. Это работа. Я пообещала прийти сегодня и не явилась. Не знаю, звонил ли он мне в дверь, чтобы меня поторопить, но завтра я в любом случае вернусь к нему с дюбелями – и покончим с этим.

Заходя обратно, я, однако, натыкаюсь на записку. Записку, лежащую на моем пороге, которую я не заметила, открывая дверь.

«Ты можешь опоздать, но время – нет».

Бенджамин Франклин

С тех пор как мне исполнилось семь лет, отец раз в месяц, независимо от времени года, завязывал нам с братом глаза, отводил нас в далекое, незнакомое нам место в лесу, который окружал Крепость, и оставлял нас там. Каждый раз место было разным. С собой у нас было по литру питьевой воды на человека, фонарик, изотермическое покрывало, четыре энергетических батончика и швейцарский нож. Мы должны были отыскать дорогу домой, ориентируясь по местности.

— Компас может сломаться или его могут украсть, а если вы научитесь слышать то, что вам говорит природа, вы сможете найти дорогу откуда угодно, – объяснял он нам. Говорил, что подстрахует нас, будет следить за нами так, чтобы мы не видели. Но если нам будет по-настоящему грозить опасность, он вмешается.

И вот однажды январским утром, через несколько месяцев после нашей поездки в Милан, Андреа как-то неосторожно поставил стопу и поскользнулся на покрытом мхом камне. Падая, он сломал лодыжку. Он кричал от боли, пытаясь встать, но у него не получалось. Сев на ковер из сухих листьев, устилавших склон холма, он схватился руками за ногу.

Я сразу же подбежала к нему и села рядом.

— Сильно болит?

Хоть мне и было всего двенадцать, я умела оказывать первую помощь практически при любых травмах и несчастных случаях: при отравлении газом, кровотечении, поверхностных и глубоких ранах, обморожении, обмороке, ударе током, укусах змей и насекомых. И разумеется, при переломе.

— Можешь пошевелить ногой?

— Да, – ответил брат, даже не пытаясь. На лице его читалась неописуемая боль.

— Попытайся, – настаивала я, подыскивая подходящую палку.

В лесу было темно, над нашими головами висела огромная дождевая туча. Предыдущей ночью была гроза.

Андреа вытянул ногу и попытался подвигать из стороны в сторону стопой в походном ботинке.

— Я тебя ненавижу! – прокричал он что есть силы, сжав кулаки и глядя на небо, будто говорил с Богом, но Бог у нас с ним был один – наш отец.

— Нам нужно убираться отсюда, – сказал он мне, задыхаясь.