Книга Книжный в сердце Парижа, страница 34 – Лоренца Джентиле

Я представляю себе Генри Миллера и Анаис Нин, сидящих за одним из этих столиков, и вспоминаю вчерашние разговоры об их теории свободы: они всегда были верны себе, ничего не планировали, писали о том, что чувствовали, при этом рискуя потерять все, что имели. «Если ты сделаешь так, как велит внутренний голос, и ошибешься, – сказала Юлия, – то, по крайней мере, будешь знать, кого винить».

Я выбираю небольшой столик у стены, но Виктор хватает меня за руку прежде, чем я успеваю сесть.

— Это стоит бешеных денег! С ума сошла? Закажем кофе навынос.

Официант в галстуке-бабочке с надменным видом подает нам кофе в одноразовых стаканчиках. Он даже не желает нам bon courage…

Мы следуем по улице Бонапарт в сторону Сены, когда я вдруг замираю посреди тротуара: перед нами магазин пирожных «макарон», куда водила меня тетя. Его витрина напоминает гостиную Марии-Антуанетты: пирамидки сладостей пастельных тонов возвышаются на стеклянных подставках среди расписанных вручную коробок. Если бы тип моей фигуры не был яблоком или грушей и я бы не решила сесть на диету по биотипам, до сих пор не зная точно, в чем она состоит, я бы зашла туда и перепробовала все на свете.

— Что такое? – Виктор смотрит на меня с недоумением.

— Не хочешь «макарон»?

Он пожимает плечами, будто ему все равно. Тем лучше. Я собираюсь с духом и прохожу мимо. И вообще, я сама умею готовить эти пирожные… Но все же, насколько мои отличаются от оригинала? Мне ни разу в жизни не довелось это проверить. А сейчас они прямо передо мной и…

— Ладно, давай. – Виктор тянет меня за руку. – Зайдем, как богачи, и оставим здесь все деньги.

У него такое вдохновенное лицо, как будто он собирается совершить какое-то великое дело.

— Ну пошли же, – настаивает он. – Я вижу, что тебе это важно.

— Мне важно?..

Мои щеки краснеют, будто кто-то накрыл их горячей тканью, но Виктор уже тянет меня внутрь, и я даже не успеваю упомянуть о диете.

— Это научный эксперимент, – шепчу, просто чтобы внести ясность. – Я много лет учусь готовить «макарон», поэтому мне нужно провести техническую экспертизу.

Запах сладостей пьянит меня. Я смотрю на идеальные пирожные за стеклом… Ваниль, карамель, шоколад, дыня, фисташки, лакрица, бергамот… Если вдруг начнется война, заприте меня в кондитерской.

— Могу я вам чем-нибудь помочь? – спрашивает нас девушка за стойкой.

— Нам по два каждого вкуса, – говорит Виктор, не советуясь со мной. Он поворачивается ко мне: – А потом съедим их на мосту Искусств.

— Тогда вам нужна коробка «престиж», – сообщает нам продавщица. Она показывает нам большую расписную упаковку и начинает складывать туда пирожные.

Двадцать четыре «макарона» обойдутся нам как ужин в ресторане. И мы собираемся попробовать их все! Я чувствую, как мои щеки снова начинают гореть. Все! Я втягиваю живот и выпрямляю спину. Единственный способ заставить замолчать голос моей матери – пообещать себе, что это навсегда останется тайной. Оплатив, я доверяю элегантный пакет Виктору. Принять наш позор на себя придется ему.

— Мы совершили творческий акт! – восклицает он, когда мы выходим на улицу. – Такие как мы ставят под сомнение само существование и превращают жизнь в произведение искусства.

Я не понимаю, что он имеет в виду и почему он вообще сказал «такие как мы». Как бы мне этого ни хотелось, но мою жизнь сложно назвать произведением искусства, если только не считать талантом покупку водорослей и арахиса в кокосовой глазури в азиатском супермаркете.