Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 74 – Лоренца Джентиле

А если не получится? Если это станет очередной ошибкой, новым пунктом в списке моих неудач? Тогда у меня на плечах повиснет уже два кредита, еще больше долгов, и вряд ли я смогу найти силы на новую попытку.

Я захожу на сайт банка и ввожу свои учетные данные, чтобы оплатить услуги консультанта. Возвращаюсь к странице с балансом и вижу, как цифры вспыхивают тревожным красным цветом.

— Так вот оно как — уйти в минус… Вот и все, — шепчу я, будто ставя точку. Только теперь до меня по-настоящему доходит, насколько все плохо. И я рыдаю — горько, безудержно, не вытирая слез, бегущих по щекам.

И вдруг раздается стук в окно. Это женщина из будки охраны.

— С вами все в порядке? — спрашивает она.

Гуру Пурнима, июль 2003 года (мне четырнадцать лет)

Наш двор усеян тысячелировыми банкнотами, разложенными на просушку. Я распахиваю дверь в гостиную — та же картина. Купюры повсюду: на диване, на грубо отесанной столешнице, на разномастных стульях, на полу. Их так много, что некуда наступить. Отовсюду на меня глядят одинаковые лица Марии Монтессори^[49].

— Привет, Селена! — радостно восклицает отец.

Мама, устроившись на единственном свободном стуле и цепляясь пальцами ног за его соломенный край, словно спасаясь от наводнения, увлеченно читает, иногда бросая скептический взгляд на все окружающее.

— Что случилось? — интересуюсь я.

— Случилось так, что в фартуке, который твоя мама купила на рынке…

— Это не фартук, — уточняет она, — а пляжная накидка.

— В общем, она засунула эту накидку в стиральную машину… и оказалось, что в кармане лежал миллион лир! Миллион… тысячелировыми купюрами! — Отец с гордостью потрясает пачкой промокших банкнот. — Как раз на Гуру Пурнима. Ашрам нуждался в этих деньгах — и вот они появились. Попроси Вселенную — и она обязательно ответит. Иногда непостижимым, удивительным образом, но ответ приходит всегда.

— Жаль только, что лиры уже больше года как вышли из обращения, — снова замечает мама.

— На то есть Банк Италии. Сейчас мы их хорошенько просушим, а потом я съезжу в банк, обменяю их на евро и отнесу в ашрам…

— Устала я что-то от твоего ашрама.

— В смысле от моего ашрама?

— Нет, конечно, здесь много хорошего, мы помогаем и поддерживаем друг друга. Я не жалею, что приехала, однако жизнь в общине имеет свои сложности.

— Это не община, а сообщество! — отец возмущен.

Я тоже. Совершенно не понимаю, к чему это мама клонит.

— Девочки взрослеют, им важно познакомиться с реальной жизнью. Не могут же они взрослеть здесь, в полной изоляции от внешнего мира.

Но нам здесь хорошо! Какая еще изоляция? Наоборот, мы включены в сообщество. Ну да — реальная жизнь от нас далека, но это разве не отлично?

— Кроме того, — говорит мама, — я намерена вернуться к преподаванию и заняться своими публикациями.

Отец удивленно распахивает глаза:

— Вообще-то времени для занятий наукой у тебя и так было сколько душе угодно.

— Ты меня не слышишь. Я хочу снова преподавать. Я ни о чем не жалею, я была здесь счастлива, пусть и недолго, но теперь настало время двигаться дальше. Это был чудесный опыт, но с меня хватит.

В каком смысле — хватит? Сердце колотится все быстрее. Сзади появляется Диана — я вижу ее отражение в дверном проеме.

— Девочки, я вас ждала, чтобы сообщить: пора возвращаться в Милан. Я выиграла конкурс^[50] и получила приглашение на должность преподавателя в университете.