Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 15 – Лоренца Джентиле

Я пытаюсь что-то объяснять, насколько это в моих силах.

— Пожалуйста, только не говорите, что это блок управления! — восклицаю я.

Но Данте, похоже, это не кажется забавным. Он с сомнением заглядывает под капот.

— Везем в мастерскую, — наконец решает он и цепляет мою машину к эвакуатору.

Оронцо кивает на свой фургон:

— Ну, поехали.

Дожидается, пока я сяду, затем устраивается на водительском сиденье.

Чтоб расчистить себе место, мне приходится сдвинуть бутылочку воды, скомканный газетный лист, пару отверток и плоскогубцы. С заднего сиденья торчит рукоять метлы.

Я наклоняюсь вперед и дотягиваюсь до ручки двери.

— Хлопай сильнее, — советует Оронцо.

Может, сказывается усталость, но закрыть дверь удается только с третьей попытки. Оронцо включает первую передачу, и мы выезжаем на дорогу. На секунду мне становится страшно. Я поглаживаю свой амулет под футболкой в надежде хоть на какую-то защиту свыше. А что, если все это подстроено? Вдруг этот вежливый господин похитит меня, расчленит и продаст мои органы на черном рынке? Да, я снова дома, но это не значит, что можно слепо доверять каждому встречному. Впрочем, это и не мегаполис, где кругом — одни незнакомцы. Правда в том, что ни в чем нельзя быть уверенной.

Прислушайся к собственной интуиции, Селена. Злодей бы так не потел — всем известно, что преступники хладнокровны. Этот синьор не похож на головореза, максимум он мог бы сыграть мясника в одной из моих любимых комедий — в белом переднике и с привычкой округлять счет в пользу клиента.

Я пытаюсь устроить ноги по бокам ящика с консервами.

— Там немного томатного соуса — подруга угостила, как водится, — поясняет Оронцо.

Я прижимаю к груди свою холщовую сумку. «Все будет хорошо», — говорю я себе, а за окном проносятся старые корявые оливы в дымке серо-зеленых листьев и облака плывут по сияющей лазури неба. Опускаю стекло и впервые после долгих лет в городе наконец дышу полной грудью.

— Ты не против остановиться на минутку? — спрашивает Оронцо чуть позже. — Надо закинуть другу моцареллы.

Он проезжает сквозь зеленые воротца, сворачивая на грунтовку, ведущую к оливковой роще. Мы едем в облаке пыли. В какой-то момент к машине подбегает паренек, Оронцо открывает заднюю дверь фургона и передает ему несколько пенопластовых ящиков. Они хлопают друг друга по плечам, и Оронцо снова заводит двигатель.

— Пока работал с мамой на рынке, я с целым светом перезнакомился, — поясняет он с горделивой улыбкой. — Если тебе что-то понадобится в этих краях, обращайся ко мне. Никаких проблем.

— Проблем у меня полно…

— А ты звони мне. Сейчас отвезу тебя к Данте, он починит твою машину.

Я киваю в ответ. Очень надеюсь, что так и будет.

Мы продвигаемся все глубже в сердце долины Итрия, вокруг все больше знакомых ориентиров: фермерский дом, перекресток, заправка.

— Потом надо будет заехать домой, завезти продукты, — сообщает Оронцо, откидывая волосы со лба тыльной стороной ладони. Под густой прядью мелькает выцветшая синяя татуировка. — Маме тяжело передвигаться, она почти не выходит из дома. Зато от плиты ее не оторвешь. Ну а всем остальным заведую я. Иногда колесо жизни делает полный оборот — и ты оказываешься по другую сторону стола. Ну, ты понимаешь.

— Более или менее, — отвечаю я.