Книга Опекун для хулиганки, страница 19 – Диана Фад

— Красота-то какая, — скептически произношу я, убирая волосы под шапочку, сделав на голове узел.

Единственное, что мне по размеру, это шапочка, остальное совершенно не мое. Ну да ладно, как говорится, что имеем. Смело выхожу в коридор, подтягивая все время на себе штаны, ох, потеряю я их в процессе, как пить дать потеряю. Но это сейчас не главное, мне нужно найти своего опекуна. Не заглядывать же в каждую палату и спрашивать, где он?

Так, что дядя Жека сказал идти по коридору прямо, а потом? Стою у развилки, только камня не хватает. Налево пойду… Направо… А если прямо?

Решительно толкаю дверь и замираю у входа, глядя в почти в полную темноту. Только на стене, как в фильме ужасов, моргает лампочка. Передо мной стоят несколько каталок, слава богу, пустых, а вот одна явно несвободна. На ней кто-то лежит, накрытый простыней.

— Мама… — шепчу, пячусь назад.

Ужас как боюсь покойников, вот прямо до отключки. Единственный, кого я не боялась, это папа. Он мне тогда совсем чужим казался, когда в гробу лежал. Но и тут кто-то чужой, вон какое брюхо, как гора лежит. Лица не видно, зато ноги в серых потрепанных кроссовках свисают как-то странно. Словно ноги лежат перекрестом друг на друге.

— Очень странно, — бормочу сама себе, нащупывая за спиной дверь.

Рука скользит по пластику, а я не свожу взгляда с неживой тушки, что похожа на белую гору. И вдруг эта самая тушка издает предсмертный хрип и садится, смотрит на меня мутным взглядом.

— Эх, хорошо-то как, — выдает мертвец, а у меня изнутри визг зарождается, да такой, что сейчас децибелами стекло разбивать буду.

— Ты чего тут? Тоже лечь хочешь? — спрашивает покойник, указывает на свободные каталки. — Ну так занимай, до ночи еще далеко.

Всё, тушите свет или вытащите меня кто-нибудь отсюда! С диким визгом вылетаю из комнаты и бегу куда глаза глядят. Влетаю в какую-то дверь, продолжая визжать, и вижу мужчину всего в крови. Лицо, руки, а главное нога, которую в руке держит мой опекун.

— О, чего орешь? — косится на меня дядя Жека. — Давай, сейчас пришивать будем.

И тут меня отключило. Первый раз в жизни съехала отнюдь не грациозно на пол, тюкнувшись затылком об пол. И уже не слышала, как мой опекун крякнул от досады, останавливая медсестру, которая бросилась мне на помощь. Отпустил согнутую ногу пострадавшего, которую до этого сгибал и разгибал, обследуя. Смотрит на мое неподвижное тело и говорит:

— Так, эта бензопила пусть полежит пока, а больного на рентген, УЗИ сердца. И обработайте ссадины на лице.

— А подопечную вашу так и оставить? — возмущается медсестра.

— Сейчас очухается, дайте нашатырь, сам разберусь. Удобно же лежит, зачем трогать. От перемещения тела ситуация не изменится, а всем спокойнее будет, вот так.

Прихожу в себя от того, что кто-то мне вонючей и прохладной ваткой в нос тычет.

— О, очнулась, — навожу фокус на улыбающуюся женщину, что сидит на корточках напротив меня. — Вставай, голова кружится?

Киваю, пытаясь встать на ноги, осторожно выглядывая из-за ее плеча. Больного с оторванной ногой уже нет, как и моего опекуна. Ничего себе, заботливый какой, бросил тут на полу умирать.

— А где этот, у которого ноги оторвались? — спрашиваю медсестру, сглатывая противный ком в горле. Еще не хватало, чтобы стошнило прямо здесь на потеху всем.