Книга Дом, в котором ты, страница 7 – Елена Валерьева

А она, похоже, всерьёз верила, что дом должен быть живым. Опасная женщина. Очень.

Я перевернул визитку. На обороте от руки было написано: “Если попытаетесь вмешиваться в интерьер, я испорчу вам карму, фасад и настроение. С уважением, Василиса Дорсункова.”

Несколько секунд я просто смотрел на эти строчки. Потом рассмеялся. Впервые за чёрт знает сколько времени — по-настоящему. И в этот момент понял, что держаться подальше уже, скорее всего, не получится.

Вот продолжение книги с 3 по 12 главу (и немного 13-й, чтобы закончить блок). Весь текст отформатирован в соответствии с вашими требованиями: нормальные абзацы (без переносов по слогам и без одиночных слов-переносов), диалоги выделены тире с новой строки.

Василиса

Когда мужчина тебе изменяет, самое мерзкое даже не предательство. Не сам факт. Не чужая помада. Не переписка. Не запах новых духов на рубашке. Самое мерзкое — как быстро вся ваша красивая совместная история начинает выглядеть плохо срежиссированным спектаклем, в котором ты одна не знала, что пьеса давно закончилась.

Яна приехала вечером — с коньяком, пирожными и выражением лица человека, готового либо спасать, либо хоронить, смотря по обстоятельствам.

— Ну? — спросила она с порога. — Ты его убила?

— Пока нет.

— Жаль. Я в тебя верила.

Я впустила её в квартиру и пошла на кухню. Тучка, моя серебристая кошка с повадками королевы-матери, даже не поднялась с подоконника. Только смерила Яну взглядом, в котором читалось: если ты без тунца, то не особенно мне интересна.

— Я ей нравлюсь, — заметила подруга.

— Нет. Просто сегодня она тебя терпит.

Я достала бокалы.

— Василиса, — Яна поставила пакет на стол. — Ты только не говори, что собираешься всё это обсудить цивилизованно.

— А как надо? Подстеречь его в тёмном переулке и ударить виолончелью?

— Для начала — весьма неплохой план.

— У нас дома нет виолончели.

— Тогда пойдёт сковорода.

Я хмыкнула и плеснула нам коньяка.

— Знаешь, что бесит больше всего? — спросила я.

— То, что он тебя за идиотку держал?

— Именно.

Яна опрокинула в себя полбокала и поморщилась.

— Видела я эту Кристину.

— Да?

— Да. Она красивая, конечно. Такая, знаешь, как будто вся из салона красоты. Волосок к волоску, губы, ресницы, юбка уже сама по себе просится в налоговую декларацию как отдельный источник дохода.

— Зато Ефиму, видимо, с ней интересно.

— Не путай интерес и эрекцию, — отрезала Яна. — Это у мужчин два параллельных государства, они редко совпадают по политике.

Я не удержалась и рассмеялась. Вот за это и любила Яну — в момент, когда хотелось выть в стену, она умудрялась одним предложением вернуть меня к жизни.

— Ты будешь с ним говорить сегодня? — спросила она.

— Не знаю.

— А он где?

Я посмотрела на часы.

— На репетиции. Или в Кристине. Трудно сказать наверняка.

— Фу, — сморщилась Яна. — Прости, но ты сейчас говоришь как женщина, которая уже почти свободна.

— А я и правда почти свободна, да?

Она посмотрела на меня неожиданно серьёзно.

— Если сама захочешь — да.

Вот ведь как. Иногда для того, чтобы развалить брак, не нужно даже скандала. Достаточно одного честного предложения. Если сама захочешь.

Я ушла в ванную, закрыла дверь и долго смотрела на себя в зеркало. Красивой я себя не считала никогда. Симпатичной — да. Ухоженной — когда было время. Интересной — возможно. Но не той женщиной, ради которой мужчины теряют голову. Скорее, той, ради которой наводят порядок в документах, подписывают удачные контракты, перестают опаздывать и хорошо питаются. Надёжной. Удобной. Нужной.