Книга Дом, в котором ты, страница 29 – Елена Валерьева

Василиса

Премии, презентации, светские вечера и прочая парадная мишура всегда вызывали у меня одно и то же чувство: будто меня позвали на выставку очень дорогих людей, среди которых надо стоять с умным лицом и делать вид, что тебе тоже всё это интересно.

На деле же всё обычно выглядело так: мужчины меряются статусом, женщины — свежестью косметологов, все вместе — количеством фальши на квадратный метр. Но на такие мероприятия всё равно приходится ходить. Потому что там заказчики. Там знакомства. Там деньги. Там новые проекты. Там очень удобно делать вид, что твоя жизнь прекрасна, даже если утром ты хотела запустить тапком в судьбу.

Приглашение на премию «Город и стиль» я получила два дня назад и сначала вообще не собиралась идти. Потом позвонил Гордей, наплёл, что там будет куча потенциально полезных людей, а ещё «Спиридонову одному скучно сидеть среди бобров в смокингах».

Последний аргумент, надо признать, сработал.

И вот теперь я стояла перед зеркалом в спальне и пыталась застегнуть платье на спине, одновременно убеждая себя, что выгляжу спокойно, достойно и никак не как женщина, которая идёт не на вручение наград, а в логово потенциального эмоционального бедствия.

Платье было тёмно-зелёным. Строгим. Приталенным. С открытыми плечами. Не слишком откровенное. Но и не монастырь. Если уж идти к людям, которые будут оценивать тебя глазами, лучше хотя бы дать им качественный материал.

Яна приехала заранее «на моральную поддержку и посмотреть, не передумала ли ты стать сектанткой после поцелуя со Спиридоновым».

— О, — протянула она, увидев меня. — Нет, ну всё. Ты решила добить мужское население столицы.

— Не преувеличивай.

— Я? Я, наоборот, преуменьшаю. Где клатч? Где серьги? Где выражение лица «да, я прекрасна, и мне не стыдно»?

— Внутри.

— Внутри у тебя пока паника и разврат. Снаружи это надо как-то организовать.

Я всё-таки рассмеялась. Яна подошла, поправила мне локон, шагнула назад и удовлетворённо кивнула.

— Всё. Идеально.

— Мне страшно.

— Конечно. Потому что там будет он.

Я на секунду прикрыла глаза.

— Да.

— И не только он, — сказала она вдруг странным тоном.

Я вскинула голову.

— В смысле?

— Я не хотела говорить заранее, чтобы ты не сбежала.

— Яна.

— Там будет Полина Терентьева.

О. Прелесть. Просто чудесно. Бывшая Владилена. Женщина, после которой он, если верить слухам, превратился из просто сложного мужчины в сложного мужчину с повышенной язвительностью и аллергией на чувства.

— Ты шутишь?

— К сожалению, нет.

— И ты молчала?

— Потому что знала: скажу раньше — ты не поедешь.

Я схватилась за туалетный столик.

— Господи.

— Успокойся. Ты идёшь не драться.

— Пока.

— Вот именно. Пока.

Яна подошла и сжала мои плечи.

— Василиса, слушай меня внимательно. Там будет светский серпентарий. Нельзя показывать ни слабость, ни ревность, ни интерес больше допустимого. Спиридонов сам по себе оружие массового поражения, а рядом с бывшей — тем более. Поэтому твоя задача простая.

— Какая?

— Быть красивой. Умной. Ядовитой в меру. И не позволять никому сделать из тебя девочку на подтанцовке чужих чувств.

Хорошо. Легко сказать. Но, пожалуй, именно это мне и было нужно услышать.

Когда я вошла в зал, первым делом увидела его. Конечно. Как бы ни был полон зал людей, Владилен всё равно как-то умудрялся становиться центром картинки. Не потому что выпендривался. А потому что пространство само почему-то начинало выстраиваться вокруг него.