Книга Ищу жену. Срочно!, страница 54 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

Миша двигается медленно, будто настраивается, подстраивается под меня, ловит мои реакции. Каждый раз, когда я чуть громче выдыхаю, он повторяет это движение, пока внутри не распускается жар, похожий на огненный цветок. С каждым толчком я распадаюсь на части, а потом снова собираюсь, уже другой — живой, желанной, нужной.

— Миша… — шепчу ему в шею. — Я… не могу…

— Можешь, — отвечает, чуть ускоряясь. — Со мной ты все можешь.

И я правда могу. В какой-то момент накатывает волной, так резко, что мир исчезает. Наступает мощный оргазм, заставляя меня выгнуться в последнем судорожном стоне. Я цепляюсь за него, словно за единственное, что удерживает на поверхности, и растворяюсь в этом чувстве, в своем крике, в его имени на губах.

Он держит меня крепко, не отпускает ни на секунду, проходит со мной через этот пик, а потом сам рычит глухо, срываясь, утыкается лицом мне в шею, прижимает к себе так, что между нами уже не остается ни малейшего расстояния.

А потом все постепенно стихает. Я лежу под ним, вся горящая и разомленная, но удивительно… легкая внутри. В голове пусто, ни одной навязчивой мысли, ни одной привычной тревоги. Только шум крови в ушах и ощущение его ладони, которая медленно, успокаивающе гладит меня везде где только достает.

— Жена моя, — хрипло произносит он, не поднимая головы.

Сердце срывается в новый безумный скачок.

— Я еще не расписана с тобой, — пытаюсь возмутиться, но получается очень слабо.

— Уже, — бурчит. — Вон печать где поставили, — он легонько хлопает ладонью по моему бедру, где остались следы его семени. — Остальное — формальности.

И почему-то я верю. Впервые за очень долгое время верю мужчине. Ему.

Казенные стены… от них мне моментально становится дурно. Флешбеки. Запах... Его ни с чем не перепутать — так пахнет безысходность, упакованная в строгий распорядок дня. Я иду по коридору рядом с Мишей и чувствую, как каждый шаг дается с трудом, будто я пробираюсь сквозь густой кисель.

Я моментально становлюсь той маленькой девочкой, что так же ждала когда ее кто-то заберет, а они все не приходили и не приходили. Я целыми днями сидела у окна и вглядывалась в каждое лицо, а на улице стояла прислонившись к ограде и ждала, звала.

Нас таких было много. И все ждали, кто-то дожидался, а кто-то… нет.

Миша идет тяжело, чеканя шаг. Лицо — каменная маска. Он не смотрит по сторонам, он здесь по делу. В его руках пакет с какими-то фруктами и игрушкой, я даже не помню, что в магазине покупали! Все в прострации и спешке.

Нас ведут в небольшую комнату для свиданий. Пара колченогих стульев, стол, заваленный какими-то старыми журналами. И дверь в конце.

Когда она открывается и воспитательница вводит Вику, у меня внутри всё просто обрывается.

Моя маленькая жемчужинка. На ней какая-то чужая, застиранная кофта, тонюсенькие лохматые косички, а глаза… Господи, эти глаза. Красные, опухшие от бесконечных слез. Она замирает на пороге, не веря, а потом издает такой звук — среднее между всхлипом и криком, и бросается к нам.

— Миса! Гу-уля! — она влетает в нас, как маленький вихрь.

Я падаю на колени прямо на затоптанный линолеум, подхватываю её, прижимаю к себе. Она вцепляется в мою шею своими тонкими ручонками так, что мне становится трудно дышать. Но мне плевать. Я вдыхаю запах её волос — здесь они пахнут чужим, дешевым мылом, и это осознание обжигает хуже огня.