Книга Невеста миллионера, страница 79 – Марианна Кисс

Хочу отказаться от них, отдать и забыть, как будто их не было никогда.

Пыталась представить лицо Тимоши, когда откроет конверт и поймёт, что все его деньги и деньги Оли я отписала ему. Не хочу с этим жить. Хочу, чтобы совесть моя оставалась чиста.

Стрелка часов очертила ещё один круг. Шаркающие шаги.

— Всё сидишь. Пошла бы прошлась по парку. Чего высиживать? Сходи куда-то, развейся. Мало что ли в городе вечеринок?

Дуня не даёт мне покоя в эти дни. Она не говорит прямо, не ругает, но я вижу, что он недовольна моим разводом. И тоже понимает всю его глупость.

Но как еще, если не так, я могу достучаться до Тимофея. Деньги заслепили ему глаза, и он не видит ничего. Он совсем забывает обо мне. Как ещё если не самым жестким способом, вернуть его с небес на землю.

Да, он не оправдал ожиданий. Он не слышит моих слов. Пусть подумает и решит.

А что если он найдёт кого-то ещё?

Значит, он мне не нужен.

Девчонки звонят уже по третьему разу, а я боюсь, что они будут ругать меня за совершённое. Но как не беги, от реальности всё равно не убежишь.

Нужно что-то делать, жить дальше, чем-то заняться, в конце концов. И возможно, я смогу найти ответы на свои вопросы.

Ладно, посмотрим.

Я встала с дивана и пошла одеваться. В шесть они встречаются в Шарлотте. Ну и я пойду. Не буду отбиваться, а то ещё чего доброго подумают, что они мне больше не нужны — ещё как нужны.

— Ну что? — в один голос спросили они.

— Всё, — выдохнула.

Маша покачала головой:

— Не знаю, мне кажется, ты поспешила. Нужно было сесть, поговорит по душам. Сказать, что тебе не нравится, он бы сказал, что ему не нравится. Ну кто так делает? Нужно учиться искусству дипломатии. В семье, знаешь ли не только сексуальное образование важно, но и разные другие.

— Это всё гордость, — сказала Света, — они оба пошли на принцип и никто не хочет отступать.

— Если бы не деньги, — сказала я, — этого ничего бы не было.

— Да, и тогда, он никогда не был бы твоим мужем, — деловито сказала Маша, — так что благодари — именно деньги. А отношения наладятся, если вы этого сами захотите. А не захотите, значит действительно не любовь была.

Марина что-то помалкивала и прятала глаза за очками.

— А ты что скажешь? — глянула я на неё.

— А что она скажет, её вчера милый вон — побил. Фингал под глаз поставил. И она молчит, защищает его. Типа — не специально. Знаю такое не специально. У нас такие по камерам за убийства сидят. За бытовое, между прочим. Просто приревновал к мужику и пырнул ножом неверную супругу. Хорошо, вовремя скорая приехала. Женщина чуть кровью не истекла.

— Спасли?

— Спасли. Так она его ещё и выгораживает. Не со зла он, не хотел, сама виновата. Вот так хочешь? Такое уже не спасёшь, а у тебя, — она ко мне обернулась, — всё дело можно поправить. Если ты конечно захочешь.

— Я уже не знаю, чего хочу. Уже и сама жалею, но он тоже виноват. Почему лапал жену брата?

— А если это не он её, а она его? Ты об этом подумала? У него внешность такая, я бы сама не прочь его полапать.

Я усмехнулась.

— Да, да, смейся. Красивый муж — горе в семье. Слышала такое? Вот тебе и досталось расхлебывать. А женщины, они ведь не спрашивают твоего разрешения, лезут и лезут. А как ты думала? Будете тихо в уголочке друг другом наслаждаться?

— Короче, я уезжаю на неделе. Поеду путешествовать, я ведь никогда нигде не была, — оборвала я Машины нотации.