Книга Во власти греха 2, страница 38 – Ния Экс

— Соня, — сказал он, глядя мне в глаза. — Посмотри на меня.

Я подняла голову. В его глазах не было насмешки. Только свежая летняя зеленая трава после дождя — таков цвет его прекрасных, таких пьянящих глаз.

— У меня нет никакой женщины. Ни новой, ни старой. Ни блондинки, ни брюнетки. Никого. С тех пор как я тебя встретил — для меня никого больше не существует.

— Но на телефон… — прошептала я.

— Я оставил телефон дома. Спешил к тебе. Волновался. Думал, что ты не захочешь меня видеть после того, что случилось. А ты звонила. И кто-то ответил. Я не знаю кто. Может, подруга Вадима.

— То есть… ты не изменяешь мне?

— Соня, — он взял моё лицо в ладони. — Я люблю тебя. Я ждал тебя четыре года. Я перевёлся на твой факультет, завалил сессию, чтобы быть рядом. Я терпел, когда ты ненавидела меня, когда ты смотрела сквозь меня, когда ты целовалась с этим своим, прости господи, блять. Я не спал ночами, думая о тебе. И после всего этого, ты думаешь, я пойду и найду какую-то другую? Прямо сейчас, когда ты почти моя девушка?

— Почти? — переспросила я.

— Ты пока не сказала «да», — Демьян улыбнулся, и в его улыбке появилась та самая наглая, обаятельная чертовщина, от которой у меня подкашивались колени и замирало дыхание. Он повел плечом, передразнивая. — Так что давай. Скажи всё, что думаешь. И пойдём знакомиться с твоим отцом, пока он там не застрелился от ожидания.

— Демьян, он военный. У него ведь реально оружие есть. И застрелить он может только тебя, тем более после твоего эффектного появления!

— Я знаю, — балагур взял букет, артистично вдыхая аромат лилий, и вино. — Поэтому я пришёл с дарами. Может, повезет, и смилуется твой папаша. Уж маму твою я точно очарую.

Я смотрела на на его растрёпанные волосы, на рубашку, которая была явно дорогой, но почему-то мятая — видимо, пока он лез по трубе, помялась, или наспех надевал и не гладил. На его мощные жилистые руки, которые слегка дрожали. Он нервничал. Мой наглый, самоуверенный Демьян нервничал перед знакомством с моим отцом.

— Ты боишься? — спросила я.

— Безумно, — признался зеленоглазый. — Но херушки! Я не покажу виду.

— Тогда пошли, — я взяла его за руку. — Но если отец начнёт стрелять — я за маму спрячусь.

Греховный усмехнулся, и мы вышли в коридор.

На кухне отец сидел во главе стола. Мать хлопотала у плиты, делая вид, что очень занята, но я видела, как она косится на дверь. На столе уже стояли тарелки, салатница, хлебница и почему-то бутылка водки. Отец, видимо, решил, что встреча серьёзная, предстоит конкретный разговор.

— Проходите, — сказал отец, когда мы вошли. — Садитесь.

Демьян поставил вино на стол, протянул букет матери. Мама взяла, с удовольствием понюхала, и на её лице появилась заинтересованная его расположением мягкая и снисходительная улыбка.

— Какие красивые, — сказала она. — Спасибо, Демьян. А вы, я смотрю, смелый парень. Через окно залезли.

— Извините, Ольга Олеговна, — он виновато опустил голову. — Домофон не работал.

— Да знаю я, — махнула рукой мама. — Он у нас уже неделю сломан. Ждём, когда управляющая компания починит. А вы не боялись? Третий этаж всё-таки. Не поранились?

— Я спортом занимаюсь, — Демьян пожал плечами. — Смешанными единоборствами… Турниры по жиму лёжа. И по скалолазанию иногда.