Книга Во власти греха 2, страница 36 – Ния Экс

А может, он уже забыл меня. Стоит в душе, а какая-то блондинка с силиконовой грудью ждёт его в постели, чтобы обласкать его стоячий шланг.

Я закрыла глаза и почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

— Глупая, — прошептала я. — Глупая, глупая, глупая.

Василий мяукнул и лизнул меня в нос. Я чихнула, села на кровати и посмотрела на ноутбук.

Курсор всё так же мигал на чистом листе.

Я закрыла ноутбук. Никакой главы сегодня не будет. Никакого вдохновения. Только пустота внутри и ревность, которая сжигает изнутри.

Я взяла телефон, посмотрела на последнее сообщение от Демьяна. Написала ответ: «Прости. Я была не права. Давай поговорим.»

Отправила. И через секунду увидела, что сообщение прочитано.

Но ответа не было. Я ждала минуту, две, десять. Ничего.

Он или не хочет отвечать. Или не может. Или эта женщина снова взяла телефон.

Я застонала и уткнулась лицом в подушку.

Василий запрыгнул обратно, улёгся мне на голову и замурлыкал.

— Ты хоть не предавай, — сказала я коту. — Ты единственный мужчина, которому я верю.

Василий мяукнул и лизнул меня в ухо.

За окном темнело. Где-то в городе, в башне Москвы-Сити, мой парень стоял под душем, а какая-то женщина отвечала на его телефон.

А я лежала на кровати, с котом на голове, и чувствовала, как рушится последняя надежда на то, что у нас всё получится.

— Дура, — прошептала я в подушку. — Какая же я дура.

Но внутри, где-то глубоко, теплился маленький огонёк надежды. А вдруг он перезвонит? А вдруг объяснит? А вдруг эта женщина — просто случайность?

Я взяла телефон, поставила на зарядку и положила рядом с подушкой.

На всякий случай.

Вдруг он напишет.

Вдруг.

А если нет — что ж. Значит, не судьба.

Я закрыла глаза, чувствуя, как Василий урчит на моей голове, и провалилась в тревожный сон.

И снилось мне, что Демьян стоит под душем, а я стою за стеклянной дверью и не могу до него дотянуться.

И какая-то женщина в красном платье держит его за руку и улыбается мне.

— Он мой, — говорит она. — Всегда был моим.

А я кричу, что это неправда, что он любит меня, что он мой.

Но голоса нет. И он не оборачивается.

Я проснулась в холодном поту. Телефон молчал.

Василий спал в ногах, свернувшись калачиком.

А я смотрела на экран и ждала. Ждала, когда три точки — «печатает» — наконец появятся.

Но они не появлялись.

Появился только отец, заглянувший ко мне в комнату:

— Ну и где твой ухажер? Знакомиться не собирается? — интересуется отец, присаживаясь на край моей постели.

В открытое окно моей спальни тут же постучали три раза.

— Как же не собираюсь, обижаете! — Демьян нагло врывается в комнату, чуть не запутавшись в занавесках. Протягивает ладонь, отряхиваясь от кирпичной пыли. — Вот он я, Сергей Савельевич. Рад знакомству.

Я замерла. Отец замер. Василий поднял голову и насторожил уши.

— Что за… — начал отец, но не договорил, нахмурившись от увиденного.

Окно распахнулось, и в комнату, чертыхаясь и путаясь в тюлевых занавесках, ввалился Демьян. Он был в чёрных широких джинсах, белой рубашке с длинным рукавом (видимо, чтобы скрыть татуировки, как я просила), и без серьги — тоже выполнил условие. Но рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, и я видела край кельтского узора, выползающий из-под ворота. Некогда залаченная челка растрёпана, на лбу — бисеринки пота. В одной руке парень держал букет. В другой — бутылку дорогого вина.