Книга Во власти греха 2, страница 22 – Ния Экс

— Ты не представляешь, как я хочу тебя, — шептал он, целуя шею, ключицы, спускаясь ниже. — Всю ночь я лежал и смотрел, как ты спишь. Хотел разбудить, войти в тебя, снова и снова.

— А что же не разбудил? — выдохнула я, запрокидывая голову.

— Пожалел, — Демьян укусил мочку уха. — Ты слишком сладко спала. Но сейчас… сейчас я не буду тебя жалеть.

Он приподнял меня, обхватив за бёдра, и я обвила его ногами. Его член давил на джинсы, я чувствовала его пульсацию, и внутри всё сжималось от желания. Я хотела его. Прямо здесь. Прямо сейчас. Мне было плевать на Римму, на Никиту, на преподавателей, которые могли войти в любую секунду.

— Греховный! — раздался голос, от которого у меня кровь застыла в жилах. — Греховный, выходи, я тебя вижу!

Мы замерли. Старый профессор непонятно на каких волевых ещё передвигающийся, Михал Фёдорович, тот самый, который бубнил теорию коммуникации и ненавидел, когда студенты опаздывают на пары, стоял в конце коридора и смотрел прямо на нас. Точнее, на торчащие из-под лестницы ноги, обвивающие бёдра Греховного.

— Вот чёрт, — прошептал Демьян.

— Вот чёрт, — прошептала я.

— Я кому сказал! — профессор двинулся в нашу сторону. — Выходите, хулиганьё! Развели тут бордель!

Демьян опустил меня на пол, поправил мою водолакку, которая задралась почти до груди, и вышел из-под лестницы с самым невозмутимым видом, на который был способен.

— Здравствуйте, Михаил Фёдорович, — сказал он. — Я просто… помогал студентке донести сумку.

— Сумку? — профессор заглянул за его спину, и я поспешно вышла, пряча лицо. — А где сумка?

— Упала, — нашёлся Демьян. — Я поднимал.

— И долго вы будете её поднимать? — Михал Фёдорович посмотрел на часы. — У вас пара через пять минут. У Хорошевой тоже.

— Мы уже идём, — Демьян схватил меня за руку и потащил прочь. — Спасибо, что напомнили!

Мы бежали по коридору, перепрыгивая через чьи-то рюкзаки, и я чувствовала, как смех подступает к горлу.

— Ты идиот, — выдохнула я.

— Знаю, — он остановился у моей аудитории, прижал к стене, поцеловал в лоб. — Вечером я за тобой заеду.

— Зачем?

— Затем, что я хочу тебя. И не хочу ждать до ночи.

Нарушитель моего спокойствия развернулся и ушёл, а я осталась стоять, чувствуя, как горят щёки, как дрожат колени, как губы всё ещё помнят его вкус.

— Хорошева, вы на пару? — спросил кто-то из-за спины.

— Да, — я зашла в аудиторию, села на место, и всю лекцию смотрела в одну точку, думая о нём. О его губах. О его руках. О том, что вечером он за мной заедет. И что я, кажется, влюбилась. По-настоящему. В того, кого столько лет просто терпеть не могла.

* * *

Домой я вернулась ближе к шести. Демьян писал сообщения, предлагал заехать, но я сказала, что устала и хочу подготовиться к завтрашнему реферату. На самом деле я хотела обдумать всё, что случилось. И мне ещё предстоит извиняться перед родителями за внезапное вчерашнее исчезновение.

Я поднялась на свой этаж, открыла дверь ключом, скинула кроссовки. Из кухни доносились голоса — мамин, папин, и ещё один. Мужской. Знакомый до зубовного скрежета.

— Какого хрена ты здесь делаешь?! — зашипела я, влетая на кухню.

Никита сидел за столом. В своей рубашке с длинным рукавом, с идеально приглаженными рыжими волосами, кудрями спускающимся по плечам, с Евангелием, которое он предусмотрительно положил рядом с тарелкой маминого борща. Он посмотрел на меня своими огромными голубыми глазами, и на его лице появилось выражение мученика, идущего на Голгофу.