Книга Во власти греха 2, страница 10 – Ния Экс

— Я не хотел никого, — Демьян отворачивается. — Особенно после того, как мать сказала, что переезжает с новым мужем в Питер и я могу остаться в Москве у отца, если хочу.

— И ты остался, — догадываюсь я.

— И я остался, — он усмехается, но в усмешке нет веселья. — А этот, — кивает на Вадима, — приехал через год поступать в московский универ. И отец сказал, что мы будем жить вместе. Чтобы я за ним присматривал, как за родным.

— И ты присматривал? — я смотрю на Вадима.

— Ещё как, — Вадим улыбается, но в улыбке появляется что-то горькое. — Он меня чуть со свету не сжил. Потом мы подрались. Потом помирились. Потом я набил первую татуировку, и он сказал, что я идиот. Потом он набил свою, и я сказал, что он копирует меня.

— Я не копирую, — возражает Демьян.

— Копируешь, — Вадим показывает на свой дракон. — У меня лучше!

— У тебя херня, а не дракон.

— У тебя узоры для бабушкиных платков.

Я смотрю, как они препираются, и понимаю — это их способ быть близкими. Ссориться, дразниться, но при этом жить в одной квартире, делить одну ванную, одну кухню, одного тату-мастера.

— А девушки? — напоминаю я. — Какие девушки были до меня?

Демьян замолкает. Вадим смотрит на него с предвкушением.

— Ну, брат, рассказывай, — подначивает он. — Или мне?

— Заткнись, — Демьян смотрит на меня, и в его глазах появляется что-то неуверенное. — Девушки были. Я не скрываю. Но ничего серьёзного.

— А со мной серьёзно? — я смотрю ему в глаза.

— С тобой — да, — он говорит это так, будто выносит приговор. — С тобой — серьёзно.

— Прям серьезно? И что, даже размер бюстгальтера ее запомнил? — уточняет Вадим, жуя конфету.

— Пошёл нахуй, — цедит Демьян, не отводя от меня взгляда.

Я чувствую, как внутри что-то тает. Несмотря на весь этот цирк, несмотря на брата, который подливает масла в огонь, несмотря на порванную футболку и деньги, которые Демьян пытался дать Вадиму, чтобы он съехал.

— Ладно, — говорю я. — Допустим, я твоя девушка. Что дальше?

— Дальше? — Демьян смотрит на меня, и в его глазах появляется что-то жадное, голодное. — Дальше ты останешься у меня жить, и мы идём в мою комнату. И продолжаем то, что начали.

— А я? — напоминает о себе Вадим. — Мне что, в наушниках сидеть?

— В идеале — съехать, — Демьян не оборачивается.

— Не дождёшься, — Вадим встаёт, берёт кружку, направляется к выходу из кухни. На пороге оборачивается. — Сонечка, если передумаешь — моя комната дальше по коридору. Там тоже удобная пружинистая кровать. И я не надеваю капронки. Предпочитаю снимать…

— Убью, — рычит Демьян.

— Уже слышал, — Вадим ухмыляется и исчезает в коридоре.

Я остаюсь сидеть на высоком стуле, с кружкой в руках, с конфетой во рту, с порванной футболкой на плече. Рядом — Демьян, который смотрит на меня так, будто я — единственное, что имеет значение.

— Ты правда хочешь, чтобы я была твоей девушкой и осталась жить у тебя? — спрашиваю я.

— Правда.

— И что, нам теперь жить с этим? — киваю в сторону коридора.

— Я что-нибудь придумаю, — он берёт меня за руку, помогает слезть со стула.

Я оказываюсь совсем близко. Чувствую его запах, жар, слышу, как бьётся сердце.

— Например? — спрашиваю я.

— Например, — он наклоняется, и его губы касаются моего уха, — перестану давать ему деньги на конфеты. Может, тогда он начнёт экономить и съедет.