Книга Во власти греха, страница 27 – Ния Экс

А потом на кухню ввалился Демьян Греховный. В своей импортной черной футболке, с той же серьгой в ухе и этой его вечной масляной ухмылкой. Он явно был в центре внимания девчонок и явно этим доволен — на щеке отпечаток помады, волосы взлохмачены, глаза блестят.

Вот же ж, блядина! Нарисовался — хуй сотрешь! Я демонстративно отвернулась к Вадиму.

— Расскажи о себе ещё, — попросила я.

— А там и рассказывать нечего, — Вадим усмехнулся, косясь на вошедшего. — Просто у меня руки золотые.

— Это ты про тату или про коктейли?

— И то, и другое. И кое-что ещё…

Греховный стремительно шагнул к стойке. Я чувствовала его присутствие спиной, каждой клеткой, но не оборачивалась. Делала вид, что меня безумно интересует, как Вадим украшает свой шейкер наклейками.

— Мелочь пузатая, — раздался голос над ухом. Наглый, насмешливый, противный до дрожи в коленях. — А ты че тут забыла?

Я медленно повернулась. Смотрела на него снизу вверх, чувствуя, как внутри все закипает.

— Тебя это ебать не должно!

Ухмылка сползла с его лица. На секунду. Потом вернулась, стала шире.

— Ох, как мы заговорили! Ты в курсе, что за кривой базар можно и отхватить?

— Отвали, иди, куда шел.

Греховный наклонился ближе. Я почувствовала запах — мускус, древесина, что-то терпкое. Тот самый знаменитый Диор Саваж. Клеймо для мудаков.

— А я может, к тебе и шел...

Сердце пропустило удар. Я смотрела в его глаза — зеленые, с искрами, знакомые до боли.

— Вадим, — Греховный перевел взгляд на бармена, усмехнувшись. — Плесни-ка смелой шмакодявке водки.

Бармен вопросительно поднял бровь, глядя на меня.

— Выпьешь? — спросил Греховный. В его голосе — вызов.

В этот момент в клатче завибрировал телефон. Я достала — Колокольников. Четвертый звонок за вечер, а он никак не уймется. Интересно, почему нет заповеди «не заёбывай»? Я сбросила. Сообщение прилетело сразу же: «Я не пойму тебя, Соня! Ты, что, не собираешься извиняться?»

Пальцы залетали по экрану: «Иди к черту». Отправила. Убрала телефон. Посмотрела на Греховного с вызовом, хлопнув ладонью по стойке.

— Наливай, — сказала Вадиму.

Тот молча поставил передо мной стопку. Греховный взял свою. Чокнулись.

— За что? — спросил он.

— За то, чтобы ты от меня отстал.

— Договорились.

Мы выпили. Водка обожгла горло, желудок, разлилась теплом. Я невольно поморщилась.

— Слабачка, — констатировал Греховный.

— Скотина, — парировала я.

— Еще?

— Еще.

Вадим молча разлил по второй. Мы выпили, не чокаясь. Смотрели друг на друга.

— Коза, — сказал он.

— Мудак, — ответила я.

— Монашка.

— Чертила.

Он усмехнулся. Я не знала, смеяться мне или бить его. Водка делала свое дело — мир стал мягче, а Греховный почему-то перестал быть таким уж противным. Как будто и милый, и привлекательный моментами…

— Третью? — спросил он.

— А не слабо?

— Вадим, — Греховный кивнул бармену. Тот разлил, качая головой. Ему явно не нравилось, что его друг спаивает неопытную девчонку, но перечить не стал.

Я взяла стопку. Рука дрожала.

— За что?

— За то, — сказал он, глядя мне в глаза, — чтобы ты наконец признала, что я тебе нравлюсь.

— Обойдешься.

Мы выпили. Я закашлялась, замахала рукой. Греховный хлопнул меня по спине — несильно, почти нежно. Я отскочила.

— Не трогай меня!

— А ты не дразни.

— Я тебя не дразню.

— Дразнишь, — он шагнул ближе. Я отступила, уперлась спиной в стойку. — Всю жизнь дразнишь.