Книга Возбужден и очень опасен, страница 52 – Татьяна Чащина-Анина

— Я согласна.

Голос прозвучал неожиданно спокойно и твёрдо. Бабушка с облегчением вздохнула, Алла радостно захлопала в ладоши, а на лице отца отразилась целая гамма чувств.

Я же, не отрывая взгляда от Матвея, спокойно добавила:

— Мы уезжаем в Москву. Там моя мама. Я буду ближе к ней. И, кстати, маме очень повезло с мужчиной. Он — настоящий. Прекрасный, сильный, состоятельный. И главное — маму любит без памяти.

В этих словах прозвучал вызов, я подчеркнула, как тепло и уверенно чувствует себя мама рядом с Серафимом Сергеевичем.

Алла тут же заговорила о чём-то обыденном, уводя разговор в сторону. Матвей, сдержанно, крепко держал мою руку, словно обещая стать тем самым родным и надёжным человеком, которого я потеряла… Отца навсегда потеряла, но приобрела мужа. Будущего.

И тут папа неожиданно улыбнулся. И…

Они начали разговаривать с Матвеем. Да так! Что я совсем замолчала, пытаясь вникнуть и вслушаться в слова.

Обсуждали марки удочек и результаты прошлого сезона. Говорили увлечённо, иногда встревала моя Аллочка.

Я почувствовала внутреннюю отстранённость и почти облегчение от того, что ко мне не обращались. Марина благосклонно слушала, понимая, что в этом разговоре ей нет места. Даже бабушка, обычно поддерживающая любую беседу, молча наливала чай, позволяя мужчинам говорить о своём, а женщинам прятаться за недосказанностью.

Я обалдевала. Как так они… Это от Матвея зависело, он реально классный. И удивительно, что папе понравился.

Сдержанный диалог о московском жилье, ценах, ипотеке и надёжности районов сменился обсуждением работы: кто чем занимается, какие перспективы, сколько времени уходит на дорогу, где проще устроиться. В какой-то момент они вернулись к рыбалке. И куда бы тема не уходила, к рыбалке и ещё раз к ней они возвращались постоянно. Типично мужская, непонятная для остальных тема, в которой упоминались снасти, удачи и неудачи на водоёме и даже байки.

Вся гостиная слушала, но не вмешивалась. У нас внутренняя дистанция.

В густой, почти задумчивой женской тишине за мужскими голосами скрывались личные тревоги, ожидания и надежды. У каждой свои.

Мы уходили. Оставили всё так. Только мы с Аллой пламенно прощались, я шептала обещания и наставления. Сестра заплакала.

И забрав чемоданы, мы с Матвеем покинули бабушкину квартиру.

И камень упал с души. Мы попрощались с отцом и его женщиной, теперь сучкой Марину почему-то не хотелось называть. Мне их не жалко, но они казались пустыми, забытыми и неинтересными. А вот у нас всё впереди!

И от этого на душе хорошо.

Вырвалась я из семейной напряжённой атмосферы и повеселела.

— Другое дело, а то совсем загрустила.

Мы уже вышли из подъезда и ждали такси. Мотя кинул на меня очень нежный взгляд, оставил чемодан в покое. Он привлёк меня ближе и поцеловал.

Смеялись какие-то девочки, свистели откуда-то подростки.

А мы целовались. Искренне, долго, вслух признаваясь друг другу в любви и обещая не отпускать друг друга, что бы ни ждало нас впереди….

Я часто возвращалась в родной город, чтобы сдавать сессии. Перевелась на заочное отделение, и ещё два года добивала.

За эти два года многое изменилось. Алла успешно окончила школу, сестра повзрослела, перестала быть младшей и превратилась как-то незаметно в самостоятельную и волевую личность. Дала отпор бабушке и уехала в Москву. Жила она долго у мамы и Серафима Сергеевича, пока мы ей всем миром не приобрели маленькую квартирку.