Книга Арам и Лиза, страница 34 – Диана Рымарь

А оказалось, он просто хотел меня трахнуть. Причем быть моим первым.

Когда убедился, что не выйдет, да к тому же получил свое, просто выгнал, при этом не постеснялся опозорить на весь отель. Проорал во всеуслышание, что я блядь, и ему противно. Швырнул мои вещи прямо к ногам, даже не дал одеться нормально.

Я рыдала в такси, сжавшись в комочек на заднем сиденье.

Я рыдала в поезде на пути домой, уткнувшись лицом в подушку, чтобы попутчики не слышали.

Я рыдала дома в кровати, пока мама не прибежала на мои всхлипы.

Мне было так больно от того, как жестоко он меня бросил, что думала — утону в слезах. Казалось, что грудная клетка вот-вот треснет от боли.

Потихоньку мама вытащила из меня детали.

Я все ей рассказала про свой ужасный первый раз. Мама — врач, поэтому я не стеснялась.

Никогда не забуду тот ее монолог:

— Вообще-то твой Арам — идиот. Как практикующий гинеколог со стажем, заявляю, что далеко не каждая девушка будет кровоточить, как жертвенная овца, во время первого раза. Тому причиной могут быть анатомические особенности, также девственная плева может растягиваться в течение жизни из-за физической активности, тампонов и прочего. А у некоторых девушек плева попросту содержит слишком мало кровеносных сосудов, поэтому кровотечение может быть совсем небольшим или вовсе отсутствовать. Но все это не твой случай, Лизочка…

Тогда она рассказала мне про операцию, которой я подверглась после гибели отца. Напомнила про те страшные дни в больнице, которые мозг милосердно стер из памяти.

Старая боль от пережитого наслоилась на новую, приумножила травмы…

В общем, мне было не до звонков Араму.

А даже если бы позвонила, он ведь не поверил бы мне — это сто процентов. Возможно, посмеялся бы или подумал, что я так отмазываюсь.

Но даже не это было главной причиной.

Человека характеризуют поступки, и поступок Арама показался мне максимально мерзким. Он повел себя как подонок, и именно подонком я его воспринимала и воспринимаю. А зачем звонить подонку и что-то доказывать? Ради чего?

Стоит тут теперь передо мной, качает права.

— Лиза, ты вообще слушаешь меня? — продолжает негодовать Арам. — Объясни, почему ты тогда мне не позвонила?

Я с шумом вздыхаю, с тоской поглядываю на забитый продуктовыми пакетами багажник.

Эх, не встреть я Арама у собственного подъезда, уже отнесла бы все домой, готовила обед. И никто не ковырялся бы ржавой иголкой в моих старых ранах.

— А зачем, Арам? Ты повел себя достаточно мерзко, чтобы я была уверена в бесполезности объяснений. Ты и трубку бы не взял.

Надо видеть его возмущенное лицо. Глаза округляются, ноздри раздуваются от негодования.

— А я, может, ждал звонка! Я, может, на следующий день уже остыл, все взвесил, а ты… Ты должна была позвонить!

Нормальная такая заявочка.

Сам выгнал из номера в одних трусах, вещи к моим ногам швырнул. И после этого Я должна была ждать, пока ОН остынет, а потом навязываться с объяснениями?

Наверное, по моей отвисшей челюсти Арам все же понимает, что сболтнул что-то не то. Потому что дальше он нехотя выдавливает из себя:

— Ну извини, что так вышло… Я же не думал, что оно так…

Я спотыкаюсь об это его неохотное: «Извини».

Слово повисает в морозном воздухе, тут же тает, как снежинка.

Мне очень хотелось его извинений семь лет назад. Я тысячи раз представляла, как он явится ко мне с цветами, рассыплется в мольбах о прощении, признает, каким был кретином.