Книга Все недостающие фрагменты, страница 31 – Кэтрин Коулc

Невидимый кулак сжался у меня в животе. Его. Ублюдка, который едва не лишил меня сестры.

Из всех тренингов, которые проходил в правоохранительных органах, я знал, что вероятность того, что похищение Эмерсон было единичным, ничтожно мала. Но за все последующие месяцы и годы в округе не было ни одного похищения, которое бы подходило под описание. Поэтому я всегда полагал, что преступник изменил свое поведение. Но слова Эмерсон зародили сомнение.

— Она просто блефовала. Пыталась заставить тебя поговорить с ней. Я попросил помощника шерифа поискать информацию о ней, пока ехал сюда. У нее один из тех подкастов о настоящих преступлениях. — Люди, одержимые подобными вещами, только усложняют работу правоохранительных органов. Они суют свой нос не в свое дело и все портят.

— Я не знаю. В ней было что-то. Что-то, что говорило о том, что ей не все равно. Она была почти в отчаянии.

— Отчаялась получить большую зарплату, наверное, — пробормотал я.

Эмерсон долго смотрела на меня, словно пытаясь понять, кто перед ней.

— Пойдем, — сказал я, приглашая ее внутрь. — Я приготовлю тебе чай и проверю систему безопасности, чтобы оповещения с камеры у дороги приходили на мой телефон и на твой. Я буду знать, если она вернется. И я не хочу, чтобы ты снова открыла ей дверь.

Эмерсон остановилась в прихожей, заставленной ее разнообразными произведениями искусства, а Балу наматывал круги вокруг нас.

— Если ты будешь продолжать решать все за меня, я никогда не стану сильнее.

Меня захлестнула новая волна вины, более сложная. Такого рода, которая подразумевала наличие растяжек и мин. Потому что я не осознавал, пока не стало слишком поздно, что мир Эм становился все меньше и меньше, пока она вообще не стала бояться покидать территорию дома. Она даже не выходила на улицу, если с ней не было Трея или меня.

Терапевт в городе назвал это агорафобией. Сказал, что ее может спровоцировать травматическое событие. Эм пыталась продолжать встречаться с ней, но в конце концов это стало слишком тяжело, и она совсем перестала выходить. Эмерсон сдала все экзамены в средней школе через интернет и даже получила диплом колледжа по графическому дизайну. Теперь она работала в той же сфере, но все свои проекты выполняла удаленно. Я доставлял ей продукты и почту. Наш местный врач даже выезжал к ней на дом.

— Я не разбираюсь со всем, — возразил я. — Только с людьми, которые могут причинить тебе вред.

Челюсть Эмерсон сжалась.

— Я не беспомощная.

Я отпрянул назад.

— Я и не говорил, что ты беспомощная.

— Может быть, не словами. Но твои действия говорят об этом снова и снова.

Ее обвинение обожгло меня как кислота. Еще больше боли я свалил к ногам сестры. Еще больше вины поселилось во мне. Я знал, что никогда не избавлюсь от нее. И ненавидел то, что причинил ей больше боли, чем она уже пережила. Я не хотел этого, но не мог перестать защищать ее. Потому что ее безопасность была важнее всего на свете. Так что я принял это чувство вины и позволил ему захлестнуть меня с головой. Это было меньшее, что я мог сделать, чтобы искупить вину за то, что меня не было рядом, когда она нуждалась во мне больше всего.

РИДЛИ

Ветер хлестал меня по щекам, а в глазах щипало. Но на них не было мокрых следов, которые мог бы найти ветер, не было свидетельств моего горя, за которые он мог бы ухватиться, чтобы нанести жалящую пощечину. Бедра горели, когда я взбиралась на холм на велосипеде, но я наслаждалась болью — доказательством того, что жива.