Книга Отец моего парня. Его одержимость, страница 35 – Ирина Серебрянская

— Хватит, — сказал он.

Она подняла глаза. В них — удивление и страх.

— Хватит чего? — спросила она.

— Хватит избегать меня. Я хочу знать, что происходит. Сейчас.

— Я же сказала — ничего.

— Ты врёшь, — он сел напротив, на низкий пуф, чтобы их глаза были на одном уровне. — И ты врёшь плохо. Я знаю тебя, Саша. Я знаю, когда ты счастлива, а когда — нет. Сейчас — нет. И я хочу знать почему. Я имею право.

Она сжала кулаки. В её глазах заплясали огоньки — те самые, которые он любил. Дерзость. Упрямство. Жизнь.

— Право? — переспросила она. — Какое у тебя право?

— Такое же, как у тебя — спрашивать меня о чём угодно. Мы вместе. Или нет?

Она замолчала. Потом её плечи дрогнули, и она опустила голову.

— Ко мне приходила твоя бывшая жена, — сказала она тихо. — Светлана.

Внутри у Максима всё оборвалось.

— Когда? — спросил он, чувствуя, как холод разливается по венам.

— Четыре дня назад. Ты был на переговорах. Она сказала, что ты — чудовище. Что ты уничтожишь меня. Что я должна уйти, пока не поздно.

Он закрыл глаза. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Почему ты не сказала мне сразу? — спросил он, открывая глаза.

— Потому что испугалась, — она подняла на него взгляд — и в нём слёзы. Не пролитые, застывшие на ресницах. — А вдруг она права? Вдруг ты и правда… сломаешь меня?

— Саша…

— Я видела, какой ты с Кириллом. Я знаю, на что ты способен. Ты жестокий, Максим. Ты ломаешь людей. Ты сам мне это говорил.

— Я никогда не подниму на тебя руку, — сказал он, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Никогда.

— Не в этом дело, — она всхлипнула. — Можно сломать и без рук.

Он смотрел на неё — маленькую, испуганную, такую хрупкую — и понимал, что каждое её слово — правда. Он был жестоким. Он ломал людей. Он не умел любить мягко, бережно, не обжигая.

Но он хотел научиться. Чёрт возьми, он хотел.

— Что мне сделать, — спросил он, — чтобы ты перестала бояться?

Она смотрела на него долго. Потом протянула руку и коснулась его щеки.

— Не знаю, — сказала она. — Просто… будь собой. Только без монстра. Хорошо?

Он накрыл её ладонь своей.

— Постараюсь, — сказал он.

И поцеловал её — первый раз за последние дни.

Солёный вкус её слёз. Дрожащие губы. И тихий шепот:

— Не уходи.

— Я рядом, — ответил он. — Всегда.

* * *

Они проговорили всю ночь.

Он рассказал ей о Светлане — не ту парадную версию, которую рассказывал партнёрам, а настоящую. Как они встретились — ей было двадцать, ему двадцать пять, она была дочерью его партнёра, красивая, холодная, расчётливая. Как она родила Кирилла — не потому, что хотела ребёнка, а потому, что «так надо». Как они ненавидели друг друга последние десять лет брака. Как она пыталась отравить его — в прямом смысле. Положила что-то в виски. Он выжил, но с тех пор не доверял никому.

— Кроме тебя, — сказал он. — Почему-то — кроме тебя.

Она слушала, не перебивая. Держала его за руку и гладила большим пальцем его шрамы, его татуировки, его сухую, шершавую кожу.

— Светлана хочет тебя уничтожить, — сказал он. — Не потому, что я — чудовище. А потому, что она — чудовище. Она не может вынести, что кто-то счастлив без неё. Особенно я.

— Она тебя всё ещё любит? — спросила Саша.

— Нет, — он покачал головой. — Она хочет владеть. Любовь тут ни при чём.

Саша помолчала. Потом спросила: