Книга Русская жена Горца. Развода не будет, страница 10 – Ольга Дашкова

Вечером дома читаю отчеты, планирую следующую неделю. Завтра важная встреча с турецкими партнерами, послезавтра — совет директоров. Дела идут хорошо, деньги текут рекой. Успех измеряется цифрами в банке и количеством людей, которые боятся произносить мое имя всуе.

Мать звонит в девятом часу.

— Саида ждала тебя в кафе, — голос ледяной. — Ждала два часа.

— Я не просил ее ждать.

— Мирлан, это неуважение к девушке и к ее семье!

— Мама, — медленно говорю, — повторяю в последний раз. Я сам выберу себе жену. Когда найду подходящую.

— А какая тебе подходит? — мать повышает голос. — Блондинка из Москвы? Актриса? Модель? Забудь! Тебе нужна дагестанка, которая знает наши традиции! Приличная, чистая девушка.

— Мне нужна женщина, которую я полюблю.

— Любовь! — фыркает мать. — Любовь приходит в браке. Сначала уважение, потом привязанность, потом любовь. Так было у меня с твоим отцом, так бывает у всех нормальных людей.

Может, она права. Может, я ищу то, чего не существует. Но пока не найду — не женюсь. У меня есть деньги и власть, этого достаточно. Перед сном выхожу на террасу. Дом на склоне горы, внизу огни Махачкалы, дальше — Каспийское море. Мой мир. Мои владения.

Где-то в этом городе живет женщина, которая станет моей. Может быть. А может, ее вообще не существует, и я зря трачу время на мечты. Завтра новый день. Новые дела, новые возможности. И, возможно, новые разочарования.

Но я привык брать от жизни то, что хочу. И если где-то есть женщина, способная разжечь огонь в моей груди, — я ее найду или нас сведет судьба. Рано или поздно.

А пока — работа, деньги, власть. Три кита, на которых держится мир Мирлана Богаева. Этого достаточно. Пока достаточно.

Полина

За столиком в ресторане «Горный аул» сижу одна и пытаюсь не расплакаться. Официанты вежливо улыбаются, но я чувствую их любопытные взгляды. Девушка одна в ресторане — это, видимо, не очень обычно в Дагестане.

Утром все пошло наперекосяк. В семь утра Маше позвонили, она плакала, говорила сбивчиво, и я сначала ничего не поняла. Потом до меня дошло: Женя попал в аварию. Не смертельно, слава Богу, но сломаны ребра, сотрясение, он в больнице.

— Я улетаю первым же рейсом, — рыдала Маша в трубку. — Полька, прости меня, но я не могу...

— Конечно, лети! — пыталась говорить спокойно, хотя сердце колотилось. — Женя важнее всего. А я... я тоже полечу с тобой.

— Нет! — неожиданно резко ответила Маша. — Полина, нет. Ты должна остаться.

— Маш, но как же? Я одна, в чужом городе...

— Именно поэтому! — она перестала всхлипывать, голос стал тверже. — Поль, ты же сама говорила вчера, что впервые за месяцы почувствовала интерес к жизни. Ты не можешь сейчас вернуться в свою московскую берлогу! Тем более из-за Жени.

— Маша!

— Да я знаю, как это звучит! Но он жив, он поправится, а ты... тебе нужно это путешествие. Мне нужно знать, что ты живешь, а не существуешь. Останься. Два дня. Я улажу дела с Женей и прилечу обратно.

Она была непреклонна. И, если честно, где-то в глубине души я была ей благодарна. Возвращаться сейчас в Москву, в больничные коридоры, в атмосферу тревоги — совсем не хотелось. Здесь было хорошо. Здесь я дышала.

Но теперь, сидя в одиночестве в ресторане, я начинаю сомневаться. Может, надо было лететь с Машей? Женя ведь пострадал... Хотя что я могла бы сделать в больнице? Посидеть в коридоре, попить валерьянку, послушать, как врачи говорят медицинскими терминами?