Книга Ты меня предала, страница 39 – Екатерина Котлярова

Можно было терпеть оскорбления, психологический абьюз, но точно не домогательства.

— Если раньше просто были намёки, то сегодня он перешёл все границы, — разоткровенничалась я.

— Честно говоря, я была удивлена, когда увидела, что ты ему нос разбила. Не ожидала, что ты постоишь за себя. Ты… — Ирина мнётся и кидает на меня взгляд, явно боясь задеть меня словами, — слишком беспомощная. Ты добрая слишком, — тут же добавляет торопливо.

— Мне приходилось терпеть побои. Несколько лет. Я смогла уйти только тогда, когда собирались тронуть мою дочь, — с горечью говорю я. — Ой. Что-то я… Ты извини, что-то нашло на меня… Я обычно не рассказываю об этом, а сегодня…

— Ника, — Ира меня перебивает и кладёт ладонь на плечо, — сколько раз ты слушала про моего мужа моё нытьё? — улыбается.

— Ты просто делилась, — веду плечом.

— Ника, ты слишком сильно привыкла всё тащить на себе. И я только рада тому, что ты открываешься. Мы работаем вместе три года, а я впервые узнаю о том, что твой бывший был тираном. А ты знаешь, в каких трусах спит мой муж, — со смешком говорит Ира.

— Я просто не привыкла… — осекаюсь.

— Знаю, — серьёзно кивает Ира. — Я тебя искренне люблю, Ник. И я рада, что ты нашла такого мужчину, который за тебя порвёт всех.

Я смущаюсь до слёз. В горле встаёт ком слёз. От неожиданности. От смущения. От чувств. Когда мне последний раз говорили, что любят? Не моя дочь, а кто-то другой?

Я в растерянности, потому что сторонилась своих коллег. С готовностью всегда их выслушиваю, даю советы, помогаю, но про себя не рассказываю.

— Спасибо, Ира, — я смущённо и неловко обнимаю коллегу. — Мне очень приятно. И неожиданно.

Ирина проводит рукой по моей спине, мягко поглаживает.

— Я побежала работать, — улыбается она, отстраняясь через несколько секунд.

Я киваю и сама направляюсь в палату к пациенту. Время до обеда пролетает слишком быстро. Я не успеваю сделать вдох, перевести дыхание, а часы уже показывают час дня. Я быстро переодеваюсь и, как влюблённая девчонка, бегу на крыльцо. Успеваю только дверь толкнуть и переступить порог, как сильные руки сжимаются на моей талии.

— Ты опоздала, — голос Алексея вызывает в теле знакомую дрожь.

— Прости, — закусываю губу и вскидываю на мужчину глаза. — Пациенту стало плохо, я делала укол.

Лёша опускает голову и кратким поцелуем прижимается к моим губам. Перехватывает мою ладонь и ведёт к машине, небрежно припаркованной во дворе больницы. Усаживает меня на переднее сиденье, захлопывает дверь и занимает место водителя.

Перегибается через коробку передач, пристёгивает меня и застывает, сместив руку мне на бедро, скрытое шубкой и плотной тканью платья.

Я завороженно наблюдаю за тем, как расширяются зрачки, скрывая клубящийся туман его глаз. Как часто трепещут крылья носа. Как он пробегается языком по губам.

— Сука. Как ты пахнешь, — грубым голосом говорит Лёша.

— Лёша, — торопливо бормочу, когда грубые пальцы напористо пробираются под юбку, — не здесь, я прошу тебя. Не здесь. Нас увидят. Я не хочу. Прошу.

Жёстко прикусывает мою нижнюю губу и убирает руку с колена. Отстраняется. Выпрямляется. Смотрит на дорогу, после чего сипит:

— Сегодня ты кончишь. И не раз.

А в меня будто чёрт вселяется, иначе объяснить своё поведение я не могу. Я кладу руку на его бедро и веду вверх, замерев в нескольких сантиметрах от ширинки: