Книга Ты меня предала, страница 36 – Екатерина Котлярова

— Я начинаю жалеть о том, что помогла Вам, — выдыхаю со слезами. — Я прошу Вас, оставьте меня в покое. Я не хочу греть Вашу постель.

— Мы поговорим с тобой, девочка, когда ты успокоишься, — цедит с яростью Алексей.

Встряхивает меня за плечи. И прежде, чем я успеваю осознать и отреагировать, склоняет голову вниз и кусает меня за нижнюю губу. А следом смещает губы на мою шею. Всасывает нежную кожу в рот и прикусывает, явно оставляя след. Метя меня, как дикий зверь.

— Я вечером пришлю к тебе своего водителя, Вера.

— Я никуда не поеду. Не нужно гонять человека.

Я убираю руки мужчины со своих плеч, обхожу его, проворачиваю ключ в замке и выскакиваю в коридор. Я быстрым шагом иду в туалет, где привожу себя в порядок. Смотрю на своё бледное лицо, в свои красные глаза и презираю себя за слабость. За то, что подалась страсти.

Умываюсь. И когда покидаю туалет, тут же сталкиваюсь с Романом Николаевичем.

— Учкина. В мой кабинет. Живо, — окидывая меня полным презрения и ненависти взглядом, цедит сквозь зубы мужчина.

Я тяжело сглатываю и направляюсь за ним в его кабинет. Начальник проходит к столу и, опершись о него бёдрами, останавливает на мне взгляд.

— Дверь закрой.

И когда я отворачиваюсь, слышу тихое:

— Потаскуха.

— Что? — оборачиваюсь, распахивая широко глаза.

— Дверь закрой, Учкина. Или тебе уши заложило?

— Роман Николаевич, не нужно меня оскорблять, — цежу сквозь зубы.

Я слишком зла, поэтому не могу молчать и терпеть оскорбления. Захлопываю с громким хлопком дверь и поворачиваюсь к начальнику.

— Ты, Учкина, не забывайся. Ты сейчас вылетишь отсюда с волчьим билетом, и тебя никуда не возьмут. Я это устрою.

— Поверьте, я сама уволюсь!

— Так давай! Пиши заявление, Учкина. Я ещё заявление подам на твоего ебаря.

Меня начинает тошнить. Я прикрываю глаза и тихо отвечаю:

— Делайте, что хотите. Я пойду в кадры, напишу заявление на увольнение.

— Что хочу, говоришь? — вдруг шипит с яростью Роман.

Он срывается с места и хватает меня за плечи, впечатывает меня в дверь. Я вскрикиваю и изо всех сил начинаю сопротивляться.

— Ломаешься так долго, строишь из себя недотрогу, — мой халатик рвётся. — Что же…

Он не успевает договорить. Я размахиваюсь и кулаком бью его в лицо, разбиваю нос. Он отстраняется, отступает. И я пользуюсь этим, открываю дверь, удивляясь тому, что руки не дрожат, и выбегаю в коридор. И вижу своих коллег, застывших у соседней двери.

— Замри, пожалуйста, — говорит Ольга, вытягивая руку с телефоном в мою сторону.

— Что? Что ты делаешь? — в растерянности спрашиваю я.

Ольга не отвечает, проходит мимо меня и толкает дверь в кабинет начальника. Я оборачиваюсь и вижу Романа, который всё ещё сидит на корточках и держится за нос, из которого хлещет кровь.

— Вы что делайте? — он замечает Ольгу и Ирину, вошедших в кабинет.

— В этот раз твои домогательства тебе с рук не сойдут, — спокойно говорит Ирина.

Я вижу, как бледнеет мужчина. Он судорожно хватает воздух ртом, переводит взгляд с Ирины на Ольгу.

— Вы ничего не докажете. Это всё подстроено. Пошли вон из моего кабинета! Вы все уволены.

— Девчонки… — говорю тихо. — Пойдём. Не стоит.

— Послушайте Учкину. В её пустой голове иногда возникают умные мысли. И, Учкина, за телесные травмы ты ответишь.

— Думаю, стоит их добавить ещё, — я совсем не ожидаю услышать голос Алексея за спиной, поэтому крупно вздрагиваю. — Милые дамы, покиньте кабинет, пожалуйста. У нас будет истинно мужской разговор.