Онлайн книга «Друг моего детства»
|
Сама же говорила… Трогать… Сука, ещё и гномов своих вспоминала, и эти ебучие сникерсы… Я не забывал, конечно, но… Мне не нравится, когда она лезет под шкуру, потому что я порой воспринимаю это всё слишком явно… Как какие-то симптомы своей болезни по ней. А там явно пахнет чем-то нездоровым. Втягиваю носом воспламенившуюся субстанцию между нами. Эфир, сука. Пахнет она реальным печеньем. Сладко-солёная взрывная карамель… Дикая. Губы, не отрываясь, жалят, руки сжимают. Сердце хреначит на пределе своих возможностей. Не знаю даже сколько длится весь этот пиздец, но у меня каменный стояк и ноль воли к сопротивлению. Я уже утонул во всём этом и скребу дно ногами… Да и она ведёт себя далеко не как монашка. Но она и не была такой никогда. С чего бы ей вдруг такой становиться? Всё пагубнее и пагубнее сказываются наши такие страстные обжимания, потому что давление внизу нарастает настолько, что места в моих джинсах катастрофически недостаточно… Её ноги ёрзают сзади. Пальцы въедаются то в шею, то в спину, то в руки, будто не могут найти места. Дышим как два ненормальных озабоченных в преддверии жаркой порки и… И неожиданно дверь в уборную открывается, а на пороге стоят какие-то две маленькие охуевшие от увиденного девчонки. Ну как маленькие. Лет по десять, наверное. Пиздец… Мы с мегерой отрываемся друг от друга с красными рожами и пялимся на них в ответ… Секунд пять в полном невменозе, а потом обоих отпускает. Я тут же пулей покидаю женский туалет, а она… Спрыгивает с окна, но за мной не идёт… И я буквально чувствую, как у меня по спине скатывается материализовавшаяся дрожь. Словно камней туда насыпали. Чё это вообще было, а?! Не… Это же не нормально. И ничем хорошим не закончится… Но убежать просто так я тоже не могу. Я же пацан, блин, а не ссыкло какое-то. Жду её и всего пидорасит. Она вылетает минуты через три и стремится поскорее исчезнуть из поля зрения. — Э! Ну-ка стой, блин… София! — рявкаю на неё, пытаясь перехватить, но она уже буквально втопила, как ураган. Дверь в актовый зал открывается, и оттуда кучкой вываливаются учителя, дети, родители, блокируя мне доступ к выходу… И я теряюсь в этой толпе, не в состоянии протиснуться за ней. Теряю свою проблему из виду… — Вот ты где, Серёжа… Ну как тебе? — спрашивает мама, а потом смотрит на меня слегка ошарашенно и стеснительно, аж щёки краснеют. — Что такое? Что у тебя с лицом? — А что с ним? — хмурюсь в ответ, пока батя рядом ржёт и обнимает Варьку. — Красава, доча… Офигенно играла… — Спасибо, пап… — Серёж… Иди умойся, у тебя помада везде… И волосы… — шепчет мне мама, и до меня только тогда доходит. Блядь… Надеюсь, они не подумали, что я тут с какой-нибудь училкой расслаблялся… Пиздец… Тут же срываюсь в мужской толчок, смотрю на себя в зеркало в ахуе… Она мне ещё и шею всю когтями своими разодрала, пока мы с ней сосались… Щиплет всё и колется. Ну дура, а… Но какая сладкая дура. Аж башка до сих пор кружится… К родакам выходить теперь стыдно, блин… Смываю и стираю с себя всё, что она мне оставила. Мысленно успокаиваюсь. Сейчас поедем все вместе на ужин и всё… А дикарка пусть по кустам вокруг школы бегает, блин… Сейчас главное выдохнуть… А всё остальное чуть позже. Выхожу более-менее спокойным, хотя отголоски всё ещё ощущаются… |