Книга Ты моя Война, страница 99 – Селена Кросс

— Александр, — голос был мягкий, но я знал — за ним яд, — ты не думаешь, что торопишься? А как же Изабелла?

Я поднял на неё взгляд. Тот самый, от которого люди обычно отводят глаза. Но она — Виктория Уинтерс — всегда лезет в пекло.

— Мама, ты что несёшь? Какая к чёрту Изабелла? — мой голос прозвучал резче, чем я планировал, но плевать. — Я выбрал женщину, с которой хочу быть. А Изабеллу можешь оставить себе, хочешь — ужинай с ней, хочешь — в театр води. И ещё раз прошу: не упоминайте больше её имени при мне..

Мать дёрнулась.

— Я хочу, чтобы ты был счастлив, Александр, — сдавленно проговорила мать. — Я только лишь спрашиваю. Ты же собирался жениться на Изабелле. Вы были помолвлены. А теперь эта… девушка.

Отец вмешался, ровным, чуть усталым голосом:

— Виктория, мы же договорились. Давай без этих старых историй. И если сын принял решение, значит так и будет.

Я кинул отцу быстрый взгляд. Он был старой закалки, но всегда понимал одну вещь — если я решил, значит ни мать, ни кто другой меня не свернёт. И уважал это.

— Раз ты хочешь моего счастья, мама, тогда займись нашей помолвкой. И готовься к встрече с её родителями. Только предупреждаю: генерал Мин-Сун жёсткий, бескомпромиссный. Липких словечек и твоих “дружеских” подколок в адрес своей дочери он не потерпит. Так что веди себя как подобает матери жениха, а не ядовитой светской леди… Один неверный намёк — и тебя попросят из-за стола, мама. А я не стану тебя выгораживать.

Отец усмехнулся, похлопал меня по плечу.

— Не переживай, сын, всё сделаем как надо.

— Как скажешь, Александр, — недовольно цокнула мать.

И тут зашла Тесса.

Лицо чуть напряжённое, губы плотно сжаты. Блядь… хоть бы не слышала наш разговор. Она села на диван. На этот раз — чуть дальше от меня. Всё ясно… отстраняется. Думает сбежать? Щас.

Родители, как ни в чём не бывало, продолжили разговор. Пара дежурных фраз, ещё несколько язвительных замечаний от матери. Я молчал, стискивал зубы, пока они, наконец, не поднялись.

— Ну что ж, мы пойдём. Не будем вам мешать. — проговорил отец, взглянув на меня с тем самым выражением, что всегда значило: Держись, парень.

Я кивнул.

Когда за ними закрылась дверь, я выдохнул. В комнате стало ощутимо тише, даже воздух стал казаться легче. И я не мог больше держать дистанцию.

Я приблизился к объекту своего обожания и поймал её взгляд. Густые тёмные ресницы дрожали, как крылья бабочки, а в этих бездонных тёмных глазах читалась целая буря. Она пыталась казаться спокойной, но я знал — внутри у неё сейчас пожар. Такой же, как у меня.

Я знаю, она сейчас напугана. И это понятно. Влезть вот так в мой мир, где каждый взгляд — как нож, где за каждым углом чужая сплетня, а моя мать — акула, что не упустит шанса укусить… сложно. Но я не позволю её сломать. Чёрт с этим креслом. Я всё равно порву любого, кто тронет её. Пусть даже буду делать это словами, связями, властью. Но никто. Никто не посмеет причинить ей боль.

— Ты слышала? — спросил я тихо.

Она кивнула.

Я вздохнул.

— Тесса… — сказал я тихо. — Прости за это представление. Моя мать... она такая всегда. Она привыкла контролировать всех. Но тебя ей не подмять.

— А ты? — наконец, выдохнула она. — Ты тоже привык контролировать всё и всех?

Я усмехнулся, отпуская её запястье и кончиками пальцев коснувшись её подбородка.