Книга Ты моя Война, страница 98 – Селена Кросс

Уильям покачал головой, усмехнувшись:

— Виктория, ну оставь ты сына в покое. У нас с тобой на момент свадьбы тоже особой любви не было. Терпеть друг друга не могли. А вон — тридцать пять лет вместе.

— Потому что я с первого дня знала своё место и роль в этой семье, — холодно бросила Виктория, её ледяной взгляд пронзал меня насквозь.

За столом повисла тяжёлая тишина.

Я поймала взгляд Александра — в нём читались раздражение и едва заметная просьба: не отвечай, ради Бога, не подливай масла в огонь.

Я выпила залпом остаток вина, хотя знала, что оно слишком крепкое. Но оно спасло меня от желания вскочить и уйти.

Александр наклонился ко мне, тихо, чтобы никто больше не услышал:

— Потерпи, малышка. Это всего лишь спектакль. Я знаю, как тяжело держать маску. Выдержи ещё немного. Совсем скоро этот маскарад закончится… А потом мы забудем обо всех и обо всём. Ты в моих объятиях, я в твоём сердце. Чтобы ты больше ни секунды не сомневалась. Остаться с тобой — единственное, что для меня имеет значение. И я сделаю это. Ради тебя. Ради нас.

Он всё так же держал меня за руку. Не отпуская. Не давая сбежать.

А я смотрела на него и понимала — вот и всё. Я поймана.

-- ~ Александр ~ —-

Обед с родителями вышел не так, как я его себе представлял. Я ждал сложного вечера, да, но чтоб настолько…

Мать, как всегда, не удержалась от своих язвительных комментариев. Она умеет бить больно и точно, даже если говорит будто бы «по-доброму». Тесса сидела рядом, будто на иголках. Я чувствовал, как дрожат её пальцы в моей ладони. Чёрт, у меня самого в висках стучало. И было это тупое, грызучее ощущение: стоит мне ослабить хватку — она сорвётся. Убежит. Исчезнет.

А я не отпущу.

Мать не упускала возможности кинуть шпильку,

Она откинулась на спинку стула, взяла бокал с вином, медленно покрутила его в пальцах. Этот жест я знал до боли. Он всегда означал одно — сейчас последует очередной укол, красиво упакованный в пафос и воспитание.

— Тесса, дорогая… — протянула она с той самой, масляно-слизкой интонацией, от которой у меня всегда хотелось стереть с лица улыбку даже ложкой для обуви. — Вы такая… необычная девушка. Чем же, интересно, вы смогли так быстро заинтересовать моего сына? Обычно он куда разборчивее.

И всё.

Тишина повисла над столом, как глухой купол.

Тесса пыталась держать лицо, но я видел: в ней уже всё сжалось в комок. Я сжал её ладонь крепче. Почувствовал, как её пальцы вздрогнули, как дыхание сбилось, и в следующий момент Тесса улыбнулась. Лишь уголками губ, еле-еле.

— Видимо, у нас с Александром взаимный вкус к «необычному», миссис Уинтерс — спокойно, но с отточенной дерзостью ответила она.

Я чуть не расхохотался. Боже, какая же она умница. Грациозная, как хищница, которая не отступает. Даже раненая. Даже на чужой территории.

Отец вовремя включился в разговор, уводя тему. Старик знает, когда надо вмешаться.

Когда, наконец, ужин закончился и мы переместились в гостиную, у Тессы зазвонил телефон. Она извинилась, встала и вышла из комнаты. И я остался на месте, с ощущением пустоты. Будто вместе с ней из меня вырвали что-то важное. Мне хотелось сорваться с места, догнать её, прижать к себе и удержать. Хоть на секунду.

Мать первой нарушила молчание.