Книга Ты моя Война, страница 182 – Селена Кросс

Александр притянул меня к себе, одной рукой удерживая за талию, другой — гладя по спине, будто уговаривал, будто разговаривал со мной не словами, а прикосновениями. Моё тело отзывалось на каждое его движение — дрожью, вздохами, тихими стонами. Всё, что было в голове, растворилось. Остались только он и я.

Он легко подхватил меня, будто я ничего не весила, и усадил на себя. Его дыхание стало чаще, а мой пульс — быстрее. Я чувствовала, как его тело напряглось подо мной, и невольно начала двигаться, будто неосознанно, будто ведомая какой-то первобытной силой. Каждое движение — как взрыв искр под кожей.

Его руки легли на мои бёдра, пальцы скользнули вверх-вниз, слегка сжимая, и от этого простого касания я словно теряла рассудок. Он играл с моими ощущениями, подчиняя их себе — властно, уверенно, но с той осторожной нежностью, что сводит с ума сильнее любой грубости.

Когда он дотронулся до пуговиц на моей ночной рубашке, я затаила дыхание. Щёлк — одна, ещё одна… Он не спешил. Каждое движение было как признание, как обещание. И вот ткань скользнула вниз, открывая тело. Александр поднял взгляд — и в его глазах был целый мир: желание, восторг, нежность, и то самое притяжение, против которого невозможно идти.

Он потянулся к застёжке бюстгальтера, пальцы уверенно, легко справились с замком. Мгновение — и я почувствовала его руки. Тёплые, крепкие. Он обхватил мою грудь, сжал — чуть сильнее, и от этого я тихо выдохнула, запрокидывая голову.

Александр наклонился, губы нашли мою грудь, дыхание обожгло кожу. Его язык, горячий и влажный, касался сосков, заставляя меня стонать всё громче, всё беспомощнее. Я вцепилась в его плечи, чтобы не упасть, не раствориться окончательно, но тело уже предало — поддалось, дрожало, жаждало продолжения.

Он знал, что делает. Знал, как именно свести меня с ума. И я позволяла ему всё. Потому что это былон— мой Александр. Мой плен. Моя сладкая катастрофа.

Его губы скользили по моей груди, по шее, оставляя за собой горячие следы — будто он метил каждое место, к которому прикасался. От его дыхания по коже пробегали мурашки — мягкой волной, от ключиц до самого низа. Я чувствовала, как он сдерживает себя, как борется с желанием, будто боится причинить боль. Но в этой внутренней борьбе жила страсть — дикая, неукротимая, как шторм над морем.

— Тесса… сладкая моя, — прошептал он мне в ухо, и от этих двух слов мир будто качнулся. Его голос был низким, хриплым, пропитанным тем самым жаром, от которого по спине пробегает дрожь.

Я прижалась к нему, ощущая, как под ладонями бьётся его сердце. Оно било чаще, чем моё, громче, будто отмеряло ритм только для нас двоих. Между нами не осталось воздуха — лишь дыхание, перемешанное с шёпотом и тихими стонами.

Он осторожно приподнял моё лицо, глядя прямо в глаза.

В этом взгляде было всё — желание, нежность, неуверенная осторожность.«Ты уверена?»— он не произнёс ни звука, но я поняла. Я просто кивнула. Медленно. Без слов.

Я дала ему волю — ту самую, которую раньше сдерживала. Хотела прожить с ним этот момент до конца, без остатка, так, чтобы запомнить каждое мгновение.

Александр не отводил взгляда. Его глаза потемнели, зрачки расширились, когда он поднял меня чуть выше и стал стягивать с меня одежду. Его пальцы касались кожи — осторожно, будто каждый миллиметр имел значение.