Книга Ты моя Война, страница 139 – Селена Кросс

Мы ехали по ночному городу. Машина мягко скользила по асфальту, фары выхватывали из темноты куски улиц, витрины кафе, редких прохожих. А внутри салона было так тихо, что я слышала, как стучит моё сердце. Александр крепко держал мою руку, словно боялся, что я в любой момент выскользну и исчезну. Его пальцы были тёплыми, уверенными, почти властными. И я чувствовала его взгляд на себе — прямой, прожигающий, требовательный.

Я упрямо смотрела в окно, будто завороженная огнями города. Пусть мучается. Пусть думает, что я не поддаюсь. Но… этот короткий поцелуй, который он оставил на моих губах, всё ещё горел в памяти. Он был не просто жадным — он был заявкой. Правом. Я чувствовала, как это пламя разливается во мне, путает мысли, тянет к нему ближе. Хотелось поверить каждому его слову, просто прижаться к нему и перестать сопротивляться.

Но нет. Я сдерживала себя изо всех сил. Не показать. Не раскрыться. Не дать ему победу.

Чтобы отвлечься, я вспомнила, как недавно Джейкоб выводил его из себя. Чёрт, это было смешно. Джейк специально дразнил его, делая вид, что съел мои конфеты. Я сидела рядом, на расстоянии вытянутой руки, и когда он включил звонок на громкую, я еле удержалась от смеха. Зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя. Джейкоб был в своей стихии: беззаботный, хитрый, и главное — наслаждался тем, как Александр терял терпение.

Или когда днём я раздала все цветы, которые подарил мне Кристиан. Девушки из отдела были в восторге, каждая получила кусочек внимания, и их улыбки были мне дороже, чем весь этот пышный букет. Даже Дженне и Кэссиди перепало по розе. И я тогда думала: правильно сделала, не нужно мне этих доказательств мнимой симпатии.

Но потом появилась Тина с букетом от Александра. Тот самый, белые орхидеи. И я поняла — всё сделала верно. От Кристиана не осталось ничего, а вот этот букет был другим. Настоящим.

И снова в голове всплыло лицо Джейка. Когда он увидел мои конфеты — настоящего ребёнка из него будто выпустили наружу. Он умолял, выпрашивал, как пятилетний мальчишка:«Ну, Тесс, дай хоть одну!». Я смеялась, но всё равно не смогла ему отказать. Особенно когда он с виноватым видом признался, что обожает их, но почти никогда себе не позволяет — сахар ему противопоказан. И вот они, прямо перед глазами. Конечно, я поделилась.

— Тесс, — сказал он тогда с хитрой улыбкой, — давай помучаем этого говнюка немного. Ты не против?

Я только улыбнулась и кивнула. — Что-то ему всё слишком легко даётся, — добавил он с довольной ухмылкой.

Эти воспоминания согревали. Они напоминали мне, что мир существует и вне Александра Уинтерса. Что у меня есть свои люди, своя жизнь, где я смеюсь, дразню, делюсь конфетами и цветами. И всё же… я сидела здесь, рядом с ним. И моя рука всё ещё была в его руке.

Я чувствовала, как напряжение между нами нарастает. Его молчание было красноречивее любых слов. Он не отпускал меня. Ни пальцами, ни взглядом.

Мы подъехали к ресторану, и машина мягко остановилась у парадного входа. Дэвид, как всегда безупречный, открыл нам дверь и проводил до самого столика. Внутри было тихо. Никого, кроме нас. Он снова забронировал весь ресторан.

Тихая классическая музыка струилась фоном, как шелк. Приглушённый свет делал обстановку почти интимной. Воздух был наполнен запахом свежих цветов и той утончённой чистоты, которая царит только в местах, где всё рассчитано до мелочей.