Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 277 – Ефимия Летова

«Если станет совсем невмоготу, просто жалуйся на плохое самочувствие и уходи», — Авертер был в эти дни понимающим, как никогда.

А я старалась заглушить глупую ревность.

Вечером, когда мы всё-таки вернулись к себе домой, я осторожно попыталась выведать, чем занимался Аверт, пока мы с Мирией обсуждали дела давно минувших дней. Он довольно равнодушно пожал плечами и ответил, что юная внучка ксьёты Мирии очень мила и общительна, пожалуй, даже слишком, что она всё-таки притащила мольберт и сделала набросок будущего портрета, весьма неплохой. По её словам, ей так редко попадаются интересные мужские типажи. Теперь она жаждет продолжения.

— А её не смутило, что ты несвободен? — не выдержала я.

Авертер недоумённо похлопал глазами.

— В принципе, свободное время у меня пока есть. Если я правильно понимаю, мы довольно часто будем теперь туда приезжать?

— Вероятно, — сквозь зубы пробормотала я.

— Рими? — Аверт подхватил меня на руки, помогая выбраться из экипажа. — Что не так? Тебе не по себе?

— Мне не по себе, — кивнула я. — Очень.

— Думаешь, тебя… плохо примут?

— Я им не нужна. Ты же понимаешь, что я им всем не нужна? Разве что Её высочеству, но для чего? Чтобы закрыть вину перед дочерью? Чтобы опосредованно продолжить вести разговор с магистром Эйгоном?

Авертер даже сумочку попытался забрать у меня из рук.

— Ты хочешь слишком многого и сразу. Так быстро люди не узнают друг друга и не привязываются. Если и так… никто не заставит нас бывать в этом доме чаще, чем тебе самой будет этого хотеться. Никто не удерживает силой.

— Магистр Эйгон рассчитывает на нас, — сказала я из глупого упрямства, хотя понимала, что он прав.

— А я рассчитываю только на себя. Хватит уже тебе переживать и волноваться, это вредно. Ты отвезла письмо? Отвезла. Пойдём домой. Ты не можешь их изменить.

Я повернулась к нему и спросила

— А что мы будем делать дома?

— Что хочешь. Учить азланский. Или ирталийский. Читать. Рисовать. Гулять по пляжу, если ты не устала…

— Устала.

— Тогда…

Его руки скользнули по лопаткам на поясницу и ниже, поглаживая ягодицы, прижимая меня к себе. Было понятно без слов, и я улыбнулась в темноту и подумала — он прав. Всё и сразу не бывает. Аверт у меня уже есть, а остальное — приложится.

* * *

Отчасти я оказалась права насчёт реакции дальних родственников — никто не побежал ко мне, обливаясь слезами умиления с широко распахнутыми объятиями. Под «никто» подразумевались все присутствующие на маленьком светском домашнем рауте: дочь принцессы Мирии ксьёта Лаурия — мать восемнадцатилетней Венсенты и двадцатилетнего Вердиналя, а также отец семейства, высокородный ксьет Антруан. Был у принцессы Мирии ещё и сын, которые уже несколько лет нёс дипломатическую службу в Ирталии, где и находился в данный момент с семьёй. Семья дочери проживала в этом же доме — временно, пока в их собственном доме шёл очередной освежающий ремонт.

Никто не бросился на меня, попискивая от восторга, но и ожидаемого сногсшибательного эффекта новость не вызвала.

— Вы знаете, что мой ребёнок умер в младенчестве, — совершенно спокойно заявила Её Высочество. — Я была уверена в смерти первой дочери, но, оказалось, что это не так. Девочка выжила и, хоть мы никогда не встречались, подарила мне внучку. Римию. Отныне она член нашей семьи, и, я надеюсь, почувствует себя таковой.