Онлайн книга «Женщина для утех семьи Бэкхейм»
|
— Да как вы смеете! — завизжала леди Асгая. — Как вы… — Молчать! — резко выкрикнул судья Дигаус, и тишина обрушилась на наши головы, словно таз с ледяной водой. * * * Не знаю, как я досидела до конца судебного заседания. Как досидел, точнее, достоял Авертер, невыносимо бледный, застывший на месте каменным изваянием. Леди Асгая замолчала только когда к ней подошли двое служителей, явно намеревавшиеся вывести скандальную свидетельницу прочь из зала. Лавтур закрыл лицо ладонями и не убирал их до самого конца, хотя на вопросы всё же отвечал, плаксиво, как ребёнок, уверенный, что ему всё равно в итоге простят любые прегрешения, просто потому, что он такой замечательный. Слишком ярко накрашенная гойда, о которой я успела забыть, оказалась работницей некоего столичного борделя, одной из тех, к кому иногда захаживал неугомонный Лавтур. Возможно, это была та самая знакомая сестры Лиоки, как знать… Уставившись на магистра Эйгона, очевидно, для моральной поддержки, гойда Тива рассказала, что молодой лорд, её постоянный клиент, пообещал ей неплохое вознаграждение за помощь в продаже кольца: самому ему явно не хотелось мелькать в тех криминальных местечках, о которых ему в силу благородства и знатности и знать-то было не положено. Наивная девчонка, всего год как приехавшая в Хоррен из провинции, жадная до лёгкой добычи, согласилась — и только чудом умудрилась сбежать от полицейской облавы, после чего пыл её существенно поугас, и в обмен на покровительство ордена герехтеров гойда Тива с радостью закладывала своего неблагонадёжного клиента: не просто отдал ей кольцо, но и честно разболтал, что действительно зашёл в тот чёрный день к деду, настропалённый навязчивыми просьбами матери, переживавшей, что наследство достанется более общительному старшему внуку… Впрочем, просьбы могли бы и не подействовать, если бы не неприятный карточный проигрыш, случившийся аккурат за несколько дней до печального события. После дня рождения матери Лавтур набрался — в прямом и переносном смысле — смелости и двинулся к деду, но нашёл его уже мёртвым. В ужасе попытался нащупать пульс на шее, но вместо этого обнаружил кольцо. После чего решил, что деду колечко уже без надобности, а вот ему, Лавтуру, оно очень даже пригодится… К сожалению — хотя в тот момент мне было совершенно не до этих сожалений — желание Лавтура подставить меня было очевидным. Если на выбор исполнительницы для продажи украшения мог ещё повлиять случай, и её схожесть со мной была не более чем совпадением, то попадание кольца в мою комнату явно было следствием обиды младшего Бэкхейма на ссору с Мариссой и понимания, что от украшения так просто не избавиться. Так или иначе, но кольцо оказалось у меня. Впрочем, Лавтур, в итоге разрыдавшийся у матери на плече, до последнего отрицал своё участие в таинственном перемещении кольца из его покоев в мою подушку. Лавтур рыдал, так и не открывая глаз, леди Асгая вторила ему, всхлипывая и поскуливая, судья потихоньку багровел: суд превращался в фарс, а я думала о последнем «прости» лорда Ликора. Возможно — да нет, я была почти уверена! — что отец или мать Лавтура каким-то образом обнаружили кольцо в комнате сына и додумали ситуацию по-своему, решив, что сын виновен не только в воровстве, но и в убийстве. Подсунув кольцо мне, они — не знаю, кто именно из них, но так ли это важно? — пытались обезопасить сына, наведя следствие на оказавшуюся крайней Римию. Этим объяснялось бы и появление гойдела Урбака в моей комнате, как будто знавшего, что в этот раз удача в поиске кольца ему улыбнётся. Неудивительно, если они с лордом Ликором уже один раз договорились играть по своим правилам… |