Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 135 – Ефимия Летова

— Доброго утра. Я дочь… дочь гойды Варии, — даже имя матери вспомнилось не сразу, мне пришлось представить перед собой дешёвый серый лист банковского бланка с именем и фамилией получателя, и только тогда буквы послушно проявились перед внутренним взглядом. — Приехала… в гости. Могу я её увидеть?

— Дочь, говорите? — недоверчиво переспросила женщина и бросила тряпку на пол. Вытерла руки прямо об юбку. — У гойды Варии дочь есть? Да где же вы были-то раньше, а, леди?

— Что-то случилось? — у меня ёкнуло сердце, и я, с трудом удержавшись от желания дать себе пощёчину, чтобы окончательно прийти в себя, наконец-то огляделась. — Кто вы? Вы здесь работаете?

За пять лет дом изменился до неузнаваемости — или это моя память зло шутила со мной? Я не узнавала ни светильников на стенах, ни посуды на столе, ни покосившихся стульев, ни поеденных молью бесцветных ковров… И этот запах внутри дома, к знакомому кислому запаху из воспоминаний, неприятному, но терпимому, добавилась лёгкая омерзительная сладкая нотка. Незнакомая женщина только открыла рот, а я уже знала, что она скажет, и прислонилась к косяку, закрывая глаза и стискивая ладони в кулаки.

Я на втором этаже. Не у матери — запах мёртвого тела там был слишком силён и успел впитаться в мебель и ткань. По словам служанки, обнаружили смерть не сразу — просто некому было, и пролежала оно не менее двух дней. Так что сейчас я находилась в комнате, некогда бывшей моей детской, там, во всяком случае, можно было дышать. Как ни странно, но в ней единственной почти ничего не изменилось со времени моего отъезда. Насколько я могла судить, многие вещи пропали — были выброшены или проданы, так ли это важно? — но мои личные остались нетронутыми.

Губы касаются щербатого края кружки. Вкуса напитка почти не ощущаю, но горячие бока кружки греют озябшие пальцы, дымок согревает лицо.

Мать похоронили вчера. А ведь лорд Авертер именно вчера предлагал мне её навестить… Возможно, я могла бы успеть. Изменило бы это что-нибудь? Её нашли три дня назад. А похороны… В чём-то я разделяла точку зрения своего хозяина: прощание с мёртвым телом, обитавшая в коем некогда душа уже отправилась к Изначальному, было не так уж и важно, и ничего уже не могло изменить. А что — могло? И могло ли…

Незнакомая мне служанка, как выяснилось, оказалась невесткой нашей старой гойды Армы, мастерицы на все руки, которая в силу возраста и болей в ногах последний год редко выходила из дому. Невестка её постоянно в доме не работала, а приходила раз в одну-две недели — немного прибраться, постирать, приготовить ужин гойделу Лихаэру… При упоминании об отчиме меня передёрнуло. Хорошо, что его сейчас не оказалось в доме.

Сперва насторожённая, несколько минут спустя служанка разговорилась и даже приготовила мне чаю. Псарни при доме действительно уже не было: почти сразу после моего отъезда случился пожар, огонь чудом почти не затронул дом, сгорела только псарня. Гойдел, получив за мой контракт более чем солидное вознаграждение, не стал её восстанавливать.

Я слушала и кивала. Потом так и не представившаяся женщина извинилась и ушла, а я всё сидела на краешке кровати, не в силах подняться и уйти. Меня ждал лорд Авертер, и мне не нужно было наследство, которого наверняка и не было — сомневаюсь, что мать успела составить завещание, вряд ли эта мысль, как и мысль обо мне, хоть раз посещала её, а ушлый отчим явно всё уже прибрал к рукам. Да и что толку мне было с этого старого дома, с этих старых вещей?