Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 118 – Ефимия Летова

Взгляд магистра был устремлён куда-то поверх голов своих слушателей, что не мешало ему удерживать внимание своей не обременённой печатью интеллекта аудитории. Его речь мне… понравилась, хотя изначально я и не собиралась вслушиваться в какие бы то ни было религиозные проповеди и абстрактные рассуждения. Очевидно, глава ордена прекрасно понимал, что заумных метафизических рассуждений эта публика не поймёт — и в то же время умудрился не опуститься до примитивного уровня. Какие-то байки и легенды, присказки и наглядные примеры перемежались с конкретными этическими наставлениями, впрочем, универсальными во все времена и для любых сословий.

Магистр Эйгон отнюдь не выглядел религиозным фанатиком, напротив, казался здравомыслящим человеком.

— Существование Изначального, вложенной в человека души, вершину созданного им мира, не подлежит сомнению, — ровно говорил магистр Эйгон, — что порой ошибочно трактуется как изначально данная нам от рождения ступень неоспоримого совершенства. Тогда как необходимо отличать совершенство в качестве потенциальной возможности — и подлинную отточенность, устремлённость к благу каждого душевного движения. Благость души как творения Изначального — и благость, созданную самим носителем пыли небесной в результате каждодневного труда, собственных усилий, внутренней работы над собой, своими мыслями, наклонностями светлыми и порочными, ибо щепотка порока досталась каждому из нас от Чорая, подосланного Тёмным господином очернить благородные помыслы Творца.

В сдержанных интонациях магистра Эйгона мне чудились слабые отзвуки интонаций моего молодого хозяина — ещё куда более живого, эмоционального, порой насмешливого и высокомерного, но всё же нечто общее, несомненно, было.

Меня это пугало.

— Почитая Творца, восхваляя Творца, руководствуясь его заветами, не стоит слушать сердце своё больше разума только потому, что голос сердца пронзителен и громок. Нет, наш путь — за разумом, его тихим, устойчивым и верным голосом, ведущим нас к долгу. Не спрашивай себя: что хочу я? Спроси: что должен я? Не проси утешения, не ищи забвения, не алкай прощения, это ложные огни в царстве душевной тьмы. Ответь: что ты должен? И твой ответ превыше всех внешних наложенных пут и оков. С рождения на каждое живое человеческое существо возложен долг: быть сыном, быть мужем, быть отцом, быть работником, быть подданным. Но помимо внешних обязательств несравнимо более важен внутренний долг, выбранный каждым из вас по силам вашим. Спросите себя. Ищите ответ. А найдя, не сходите с этого пути. Ваша дорога к Творцу и его благословению не может быть обусловлена ни расчетом, ни выгодой, ни стремлением к счастью или наслаждению… Только долгом.

Я слушала, невольно начиная слегка раскачиваться в ритме монотонно убаюкивающей речи.

Как узнать, в чём он, мой внутренний долг? Спасти себя и получить свободу? Что это, как не стремление к «выгоде или наслаждению»? Найти убийцу лорда Викона? Дать восторжествовать справедливости, согласно которой невиновный не должен страдать, а виновный обязан быть наказан?

Наверное, так. Вот только это был слишком уж глобальный для меня «долг». Не для моих плечей, пожалуй. Или я что-то поняла неверно?

Сейчас мне было трудно представить дружбу лорда Викона, такого улыбчивого, доброго, позитивного человека, бережно хранящего письма от давней возлюбленной, и этого сурового храмовника, обладавшего явно весьма практичным разумом и внешностью легендарного «северного воина». Не хватало только боевого посоха со стальной иглой в навершии и кольчуги из чернёного серебра.