Онлайн книга «Женщина для утех семьи Бэкхейм»
|
Мои шансы чего-то узнать и добиться слишком близки к нулю. Но всё же это лучше, чем просто сидеть без дела в замке Бэкхеймов, ожидая того, что всё разрешится само собой, выдавливая из себя улыбку в ответ на зубодробительные радужно-оптимистичные планы Лавтура на наше счастливое совместное будущее где-то на периферии его жизни с законной супругой, слушая бурчание лорда Ликора о росте цен на табак и ветчину… Нет уж, риск был оправдан, каким бы ни было последующее наказание, оно не сделает хуже, чем есть. Даже если после храма я отправлюсь прямиком в Хорренхайскую темень — неделей раньше, неделей позже. Ничего это не изменит. А ещё магистр ордена герехтеров был частью мира лорда Авертера, закрытого и непонятного мне мира, о котором я почти ничего не знала — но очень хотела узнать. * * * Магистр Эйгон появился из самой обычной двери в стене справа от белой кафедры. Без грома небесного, не в снопах чёрного пламени, не в белом сиянии. Правда, в первый момент он действительно показался мне сияющим — наверное, по контрасту с чёрными стенами храма. У него, как и у дежурного служки, одежда была белая, но без золота, очень простого покроя, просторная ниспадающая мантия, перевязанная широким белым же поясом. Пышные до плеч волосы, усы и короткая бородка, аккуратные полукружья бровей — седые, белоснежные с лёгким серебристым отливом. Ему можно было дать и шестьдесят, и семьдесят, и восемьдесят лет — последнее, с учётом давней дружбы с лордом Виконом было вероятнее, высокий рост и крепкое телосложение невольно заставляли почувствовать уважение к человеку, сохранившему такую стать и здравый ум в столь преклонном возрасте. Его лицо было изборождено глубокими морщинами — не мелкой сеточкой неровностей и складок на оплывшей и обрюзгшей коже, нет. Морщины магистра Эйгона больше напоминали шрамы, словно когда его вырезали из камня, а потом нанесли финальные штрихи остро заточенным лезвием. Носогубные складки, глубокие полосы морщин на чётко очерченном выпуклом лбу. И ещё один рубец, пересекающий лицо наискосок от правого угла лба до середины левой щеки — действительно какой-то давний шрам, ставший органичной частью сурового и непоколебимого облика главы ордена герехтеров. Никаких магических эффектов, как я уже говорила, не было, но с появлением магистра в той части храма, что предназначалась для проповедей и включала в себе кафедру и статую Творца, воцарилась тишина, такая моментальная, гулкая и топкая, словно я оглохла — или все прочие онемели. Я видела, как торопливо рассаживаются по скамейкам посетители, но не слышала ни шарканья ног, ни шелеста одежды, ни остаточных шепотков. Захотелось потереть уши, но я не решилась и тоже опустилась на ближайшую скамью. Сидящий рядом со мной мужчина лет сорока даже не обернулся на случайного соседа. Голос магистра Эйгона был глубоким и звучным, и он резал тишину, как топлёное масло. * * * — Мы знаем, что созданы Изначальным из праха земли и небесной пыли, таким образом, сочетая в себе святое и греховное, земное и небесное. Человек был слеплен из теста, как бездушная и бессловесная глиняная плошка, но пошёл дождь и погас огонь, в котором творец мог бы закалить слабую плоть. С тех пор человек слаб перед пламенем и страшится его, но благословляет дождь… |