Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 38 – Лолита Моро

— Море смоет. Где моя собственность?

Хозяйка, кое-как натянув алое платье и покачивая широкой кормой, подошла к чему-то за шторой. Я не спешил залезать в рубаху. Наступающий вечер гнал перед собой приятный ветерок. Соленый на вкус, он обдувал со всех сторон и прогонял вонь женских выделений

Из-за шторы вытолкнули мою покупку. Я чуть не застонал в голос от разочарования. Где были мои глаза? Сплошное уродство. Даже съесть в полнолуние нечего. Кости одни. И синяки.

— Почему она голая? Как я её по городу поведу? На поводке за шею, как обезьяну? — сердито удивился я.

— Платье ты не покупал, — засмеялась хозяйка шатра.

— Сколько? — я уже понял, что будет дальше. Злость на собственную тупость сжала руки в кулаки.

— Ещё час.

— Десять минут. Платье и паспорт вперёд, — опомнился я. Сообразил.

Моя чёрная подруга почуяла, что я на грани и не стала колыхаться. Хлопнула в ладоши. Из-за портьеры выбежала служанка. Не глядя, положила тряпки на пол возле рабыни. Даже приказывать не надо. Зачем? Вся площадь с нами на одном диване.

— Давай, мой золотой, закончим это дело, — громко провозгласила черная хозяйка. Хотела лечь.

Я развернул её к себе задом. Взял с низкого столика пару персиков. Выжал на черные ягодицы. Вдруг заметил сбоку взгляд. Ого! Тощая девчонка смотрела на меня огромными, как блюдца, глазами.

— Считать умеешь? — спросил на общем для нас языке. Размазал сок.

— Что, прости?

Она не отрывала расширенных глаз от моих рук и остального.

— Считать умеешь?

Я размазывал по чёрной промежности персиковую жижу. Женщина подо мной стонала и кричала: давай! Я нахально заводил пальцы во все отверстия, не спешил. Глядел в пораженное белое личико моей рабыни. Занятно за ней наблюдать: глядит так, словно мужской конец впервые видит.

— Я умею считать, — промямлила она.

— Считай до шести сотен, что бы я слышал! — хлопнул звонко по черному заду и вдолбил по самые…

— Пятьсот девяносто девять…

— Шестьсот! — выкрикнул я вместе с девушкой. Оттолкнул от себя чужое тело.

Негритянка обессиленно упала на диван. Я вытер себя какой-то пестрой тряпкой. Натянул через голову рубаху и обернулся к девчонке:

— А ты почему стоишь? Одевайся. Где бумага?

Блондинка неотрывно глядела на меня, не шевелилась. Ступор нашел? Этого еще не хватало!

Я сам нашёл лист на полу. Говно, а не документ. Ладно. Тряпка, которой я вытирал член, оказалась тем самым платьем. Гниль! Я отшвырнул ногой его прочь. Я снял с вешалки свою куфию. Шелковый платок стоил в двадцать раз дороже моей задрипанной покупки. Надел на голову рабыне и закрепил обруч.

— Даже не знаю, что хуже? — проговорила моя собственность задумчиво, пока я возился с её нарядом. Ничем мне не помогала. Стояла, как кукла.

— Эй! Здесь будешь держать рукой. Пошли, — я вышел на свет.

Хегг

Аплодисменты. Крики и свист. Невольничий рынок выражал мне свой восторг. Я послал воздушный поцелуй.

— Приходи ко мне на ночь, красавчик! Любую выбирай! — шутили и не очень торговцы кругом.

— Спасибо. Я уже.

— Да выкинь эту уродину в море! Смотри!

Я с облегчением вышел через арку к свету и бирюзовой воде.

— Не знаешь, где тут можно искупаться? — не оборачиваясь, спросил.

Тишина. Обернулся. Хёгг! Присела на песок. Что-то разглядывает. Змею. Я заорал и затопал. Змея исчезла чёрной лентой под камнем.