Книга Хегг. (не) Злодей для шестой сестры, страница 111 – Лолита Моро

— Отвечай, Лиля, я первый спросил.

— А я еще раньше тебя спрашивала. Не скажешь, и я не скажу.

Я повозилась, укладываясь удобнее.

Ткань на его торсе сползла совсем низко. Я видела мужской пах, уже успевший с лета зарасти редкими светлыми волосами, полустершуюся старую татуировку. Естество давно очнулось. Приподнимало тряпку и покачивалось. Где змеи-подружки?

Хегг курил и глядел в потолок. Наконец недовольно произнес:

— Перестань вертеться и прижиматься. Соблазнить меня хочешь? Зачем? Раньше детского поцелуя у тебя нельзя было выпросить.

Я растерялась. Я к нему не прижималась. Не специально, точно. Просто шаль короткая. Все время то нога, то попа на сквозняке…

— Парня завела себе? А? что, ведьма-недавалка, не получается с ним? Ну. рассказывай.

Он вдруг положил меня сверху на себя и прижал мягкие губы к уху:

— Хочешь, чтобы я был первым? На всякий случай? Или хочешь выменять свой секрет на мой? Признавайся, продуманная моя. Я тебя знаю, Лиля, ничего ты просто так не делаешь!

И вдруг крепко приложил меня ладонью по заднице. Больно и обидно. Я хотела вскочить, но мужчина не дал. Держал меня левой рукой на своей груди тяжело. Не нашлось ничего лучшего, чем вцепиться зубами в гадкое запястье.

Хегг заорал и мгновенно оказался сверху:

— Кровь мне пустила, тварь?! Сейчас и я тебе пущу!

Мои ноги поехали в стороны под нажимом его бедер. Внутрь меня уперся толстый горячий дрын. Р-раз и надавил. Больно!

— Ты дурак и параноик, Хегг! Мне больно, прекрати! Врун, проклятый! Гад! Отстань!

Я уперлась кулаками в доску его груди. Ревела от злости. Да как он смеет так ужасно вести себя в важный момент моей жизни! насильник!

— Вот теперь я узнаю свою девочку, — ухмыльнулся мерзавец, — не реви, хватит. Ничего я не сделал. Даже не начинал.

Он убрал себя вбок, повернул мое лицо к себе и стал губами собирать слезы со щек. Левой рукой нежно гладил плечи, спину, опускаясь потихоньку ниже. С правого запястья у Хегга текла кровь, пачкала белые простыни.

— А расскажи-ка мне про отворот, — проговорил он.

— Сначала ты, — упрямо стояла я на своем.

Треугольноголовые белые змеи быстро-быстро остренькими язычками слизывали кровь с его руки. Хегг сел.

— Я понял, что действительно тебе нужен. Еле успел сапоги натянуть. Обратился и о-па, тут как тут.

— А как понял?

— Сердце подсказало. Я что-то чувствую.

— Что?

Я села рядом. Он пожал плечами:

— Хёгг знает. Но это сильное чувство. Втыкает в сердце так, что полгруди отнимается.

Он сжал грудную мышцу слева так, как это делают сердечники.

— Наверное, ты меня любишь, — пошутила я.

— Да, — легко согласился он без всякой улыбки, — я тебя люблю. Как думаешь, Лиля, если твой отворот снять, то ноги снова…

Тут Хегг замолчал. На красивом лице мужчины промелькнуло страдание. Похоже, что он даже вслух опасается предположить последствия. Мне стало на миг его жалко. Огромный, красивый и всесильный, а верит фиг знает во что. Я хмыкнула:

— Зачем снимать? Разве он тебе мешает?

Мой парень смотрел отрешенно куда-то в угол. Потом обнял меня за плечи. Снова вытянулся на покрывале и меня сверху уложил. Ноги в армейской обуви откровенно не помещались по длине.

— Нога не болит. Тошнота исчезла. Жрать хочу, как людоед. У меня даже рана затянулась, позавчера мечом зацепил. Это все ты. Ты это делаешь со мной, Лиля.