Книга После развода. Вернуть истинную, страница 6 – Татьяна Бэк

Я научилась различать не только травы, но и металлический привкус надвигающейся грозы, который витал в воздухе за день до ливня, и сладковатый аромат цветов ночной фиалки, росшей под окнами моей комнаты на чердаке.Мир был... плотным. Осязаемым. И пугающе реальным. Мысль о том, что это сон, галлюцинация или кома, медленно, но верно таяла, оставляя  тяжёлый, свинцовый осадок отчаяния. Я ловила себя на том, что по вечерам, глядя на заходящее солнце, не просто любовалась красками, а искала в небе следы пролетающих самолётов. Прислушивалась к ночным звукам в надежде услышать отдалённый гул машин или сирену — хоть что-то, что напомнило бы мне о доме. Но слышала только уханье совы, стрекот цикад и редкий лай собак.Тоска по своему миру была физически ощущаемой. Я скучала по запаху кофе по утрам, по ровному гудению компьютера на рабочем месте, даже по ощущению податливого старого линолеума под каблуками. На котором, кажется, я распрощалась с жизнью...

Здесь я была никем. Тенью. Призраком с клеймом на шее.Я пыталась найти способ вернуться назад, расспрашивала тетю Зорю о странных явлениях, о падающих звёздах, о местах силы, о порталах. Старушка смотрела на меня с жалостью, поправляя свой накрахмаленный чепец.— Падающие звёзды, детка, это души, что уходят в небесный замок Драконьего Отца, — говорила она, суя в печь новую лепёшку. — А о порталах... это уж колдуны знают. Но их давно в здешних землях не видно. После Войны Раскола магию упорядочили, а дикарей-чудотворцев выжили.«Колдуны». Ещё одно слово, которое ничего мне не говорило. Этот мир был не просто другим. Он был выстроен, структурирован и совершенно непонятен. И я, с моими скудными знаниями, была в нём песчинкой.Однажды, помогая Мире разбирать старые сундуки, я нашла спрятанный под стопкой потёртых платьев маленький дневник. Крошечная книжечка, в ладонь величиной, книжечка в сафьяновом переплёте. Страницы были исписаны тем же языком, который я с таким трудом начинала понимать, но почерк казался детским, корявым, буквы были неровными, а текст был почти нечитаем из-за множества ошибок. Но, возможно, здесь был ключ? Не к возвращению домой, а к пониманию того, что случилось.С трудом, буквально по слогам, продираясь сквозь ошибки и помарки, я стала читать.«...Матушка говорила, что магический дар наш — и благословение, и проклятие. Я чувствую его иногда... как тёплое течение под кожей. Особенно когда трогаю увядший цветок или больного щенка. Он выздоравливал на глазах! Но леди Катарина запретила мне это делать. Говорит, негоже дворянке возиться с грязной магией. Что мой дар должен быть передан достойному мужу. Как вещь...»«...Сивер. Я видела его сегодня на турнире. Он сидел на своём гнедом, и солнце играло на его эполетах.  Такой... большой. И страшный. Говорят, что в драконьей ипостаси, которую зовут  Ночной Коготь, он сжёг целое войско варваров с Севера. А его глаза... они видят тебя насквозь. Я бы хотела, чтобы Сивер увидел меня. Но жених смотрит сквозь меня. Он видит только мою магию. Только силу для своего дракона...»«...Дарина подслушала разговор матери со жрецом. Говорила, что я, наверное, недостойна, раз не могу контролировать свой дар. Что я слишком слаба для генерала. А сама улыбалась, и глаза у неё были холодные-холодные. Я боюсь её...»Последняя запись была датирована днём перед свадьбой.«Завтра. Завтра всё изменится. Я так боюсь ритуала. А вдруг я не понравлюсь Сиверу? А вдруг магия не передастся? Он будет ненавидеть меня. Но я попробую. Я должна...»В смятении я закрыла дневник, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Не мои. Лорины. Эта девочка была не распутницей. Она была напуганным ребёнком, которого использовали как разменную монету в политических играх. Её предала собственная семья. И её не стало в тот момент, когда я появилась здесь.Теперь я понимала. Возвращаться было некуда. Тело, которое я занимала, было вакантно. Его прежняя хозяйка ушла, не выдержав предательства и страха. Моя прежняя жизнь... осталась там, за гранью.