Книга После развода. Вернуть истинную, страница 51 – Татьяна Бэк

Из-за елей вышли двое. Они были облачены не в чёрные доспехи Гракхов, а в одежды из грубой, выцветшей ткани, маскирующей цвет. Но я узнала покрой — он был чужим.Это были вражеские разведчики. Они шли медленно, внимательно осматривая местность, что-то помечая на небольшой, грубой карте. Один из них указал рукой примерно в направлении нашей деревни и что-то сказал другому. Тот кивнул.

Гракхи были здесь: всего в нескольких часах ходу от наших стен, и они картографировали подходы.

Стараясь унять панику, затаила дыхание, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Я должна была предупредить Сивера немедленно. Но как выбраться, не выдав себя? Чужаки стояли между мной и знакомой тропой.

Верный снова зарычал, уже громче. Один из разведчиков резко обернулся в нашу сторону, а его рука потянулась к клинку.

Время застыло. Я была одна, в глухом лесу, с двумя вражескими лазутчиками. И единственный, кто мог бы мне помочь, остался за стенами, которые сама так старательно выстроила, защищаясь от него.

План был прост и действенен: уйти незаметно. Но Верный, защищая меня, сорвал его. Рык пса прозвучал как выстрел в тишине.

— Кто там? — просипел один из разведчиков, его рука уже выхватила изогнутый клинок.

Я рванулась назад, в чащу, спотыкаясь о корни, ветки хлестали по лицу. За спиной слышался тяжёлый топот, хриплые возгласы погони. Верный бросился им наперерез, я услышала лязг, рык и чей-то крик боли. «Умная, замечательная собака», — мелькнула мысль, но оглянуться не могла.

Я бежала, не разбирая дороги, сердце колотилось где-то в горле, а по лбу тёк пот, заливая глаза. Но я была в грубых башмаках и платье, а мои преследователи — в лёгкой обуви и знали лес. Через несколько минут чья-то сильная рука впилась мне в волосы, резко дёрнув назад. Вскрикнув от боли, упала на сырую землю.

Второй разведчик, с окровавленной рукой, подошёл, пнул меня ногой в бок.

— Тише, девка. Кто ты? Шпионка из той деревни?

Я молчала, стиснув зубы, глядя на них снизу вверх. Их лица были жёсткими, холодными, профессиональными, без лишней жестокости, но и без капли милосердия. Эти люди были лишь инструментами.

— Тащи с собой. Командир расспросит, — сказал тот, что был ранен.

Меня грубо подняли, связали руки за спиной сырой, вонючей верёвкой. Один из врагов сорвал с меня перевязь с ножом, швырнув её в кусты, потом накинул мне на голову мешок из грубой ткани. Мир погрузился в темноту и запах плесени.

Меня повели не слишком вежливо и осторожно, постоянно спотыкалась, Гракхи подталкивали меня вперёд. Я пыталась запоминать направление, звуки, но под мешком всё смешалось. Мне оставалось молиться только об одном — чтобы Верный добрался до деревни. Чтобы Сивер понял... Увидел собаку без меня, с чужим запахом и кровью на шерсти.

Не знаю, сколько длился изматывающий путь. Час? Два? Ноги онемели, в плечах от связанных рук разливалась адская боль. Наконец, мы остановились. Я услышала хриплые голоса, приглушённый смех, запах дыма чужого костра — едкий, с примесью чего-то горького.

Наконец, с меня стянули мешок. Я моргнула, ослеплённая даже слабым светом сумерек в лесном лагере. Передо мной было несколько низких, хорошо замаскированных палаток. Человек десять-двенадцать, такие же невзрачно одетые, но с тем же чуждым оружием. И один, повыше, постарше, с лицом, покрытым шрамами и холодными, как речной лёд, глазами. Я сразу поняла, что это командир.