Книга После развода. Вернуть истинную, страница 41 – Татьяна Бэк

Я не ответила, — просто прижалась ближе, позволяя этому странному, хрупкому, новому миру существовать ещё одну секунду. Пока не кончилась музыка. Пока не погас костёр. Пока снова не наступила война.

Осень сменилась ранней, колючей зимой, и наша деревня-крепость продолжала расти, как живой организм. Мы больше не просто латали дыры — а строили. Под руководством Сивера и по практичным советам Идора возводились новые, более крепкие длинные дома из срубов для прибывающих семей. Мы расчистили и вспахали новые поля за стенами, организовав систему охраны для работающих там. Появилась кузница, где теперь ковали не только подковы, но и наконечники для стрел и простые клинки, даже крошечная школа, где я, Элви и грамотный старик-переписчик учили детей и взрослых азам чтения и счёта.

Сивер и я... мы не говорили о том танце, о том моменте у костра. Но что-то между нами изменилось без слов. Мы находились рядом чаще. Он приходил в лечебницу не только за советом по ранениям, а просто посидеть, пока я разбирала травы, иногда рассказывая что-то о драконах, о военном искусстве, или просто молча наблюдая за работой. Я, в свою очередь, стала заходить к генералу в «комендатуру» — бывший амбар, превращенный в штаб, — чтобы обсудить распределение припасов или просто убедиться, что он не забыл поесть.Наши прикосновения стали естественными: передача кружки, поправка плаща, случайное касание рук за общим столом. Это было не страстью, а глубоким, тихим доверием, выросшим из общей борьбы и того мимолётного растворения друг в друге.

Сивер учил меня основам фехтования на заднем дворе лечебницы, когда выпадала свободная минута. «Не для того, чтобы сражаться в строю, — говорил он, поправляя мою хватку на рукояти тренировочного деревянного меча. — А чтобы выиграть несколько секунд, которые позволят позвать на помощь или добежать до двери». Его руки на моих плечах, его голос у самого уха — всё это больше не вызывало протеста. Это была забота. Суровая, практичная, но забота.

А я учила дракона... быть человеком. Видеть боль не как потерю боеспособности, а как страдание, которое нужно облегчить. Как-то раз он сам, без просьбы, принёс и установил в лечебнице более крепкую полку для тяжёлых склянок с кровоостанавливающими эликсирами. «Чтобы твои чудодейственные средства не упали и не разбились», — буркнул он, отворачиваясь. И это было ценнее любых красивых слов.

Мы строили не просто крепость, а общину. И, сами того не осознавая до конца, мы с Сивером создавали что-то и для себя, — хрупкое, новое, похожее на дом.

И эту тихую идиллию, наполненную зарождающимся доверием разбило известие разведчиков.

Это были двое из наших самых опытных следопытов, братья, вернувшиеся из трёхдневной вылазки на север. Они явились прямо к Сиверу, и их лица были не просто усталыми — они были встревоженными.— Генерал, в глубине Чертова Лога, в двух переходах отсюда, лагерь. Но это не Гракхи. Мы видели знамёна и гербы на щитах.— Чьи? — спросил Сивер, откладывая перо.— Ваши, генерал. Знамёна с серебряным драконом на лазури.

Воздух в штабе стал густым и тяжёлым, мы с бывшим мужем переглянулись, пытаясь осмыслить сказанное. Сивер замер, его лицо стало каменным.— Сколько?— Около пятидесяти человек. Конные. И... карета. Забронированная, с гербами.