Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 85 – Татьяна Матуш

Для статистических отчётов о состоянии государственного аппарата.

Кто его заполнял и где хранился:

Заполнялся в канцелярии того ведомства, где служил человек.

Регулярно обновлялся (обычно раз в год).

Хранился в личном деле в архиве учреждения. Копии могли направляться в вышестоящие инстанции (например, в Сенат или соответствующий департамент).

Понятно что такую штуку подделать можно, как и все в этом мире, но кроме соответствующих навыков нужны были и соответствующие связи… увы. Или слава Богу.

Я с болью не то, чтобы дружу, но, скажем так, отношусь к ней спокойно. Зная ресурс моего организма… так кустарно кулаками по мне работать можно долго и ничего фатального не будет. Неприятно, конечно. Но и не страшно.

Как-то в молодости, после неудачного прыжка — сустав был в брызги, собирали меня под микроскопом, потом долго лежал. Когда встал, обнаружил, что нога превратилась в бесполезный деревянный костыль, никуда не годный, только в брючину запихать, чтобы пустой не висела.

Тогда Алехин познакомил меня с одной потрясающей женщиной — физиотерапевтом на пенсии. Военной. Вот ее, Аннушку Анатольевну, в великие инквизиторы — Торквемада обрыдал бы весь свой дворец и ушел в подметальщики. Как она меня восстанавливала! Я не раз был близок к тому, чтобы попросить врачей отчекрыжить мне к черту непослушную конечность и выстругать деревянную ногу, как Сильверу.

А эти что? Дилетанты.

Сплюнув на пол в очередной раз, я улыбнулся. Сойка переглянулась с Пианистом: чегой-то он, кукушкой поехал?

— Хреново работаете, господа мазурики. Плохо вас учили.

— Ты, типа, лучше сможешь? — хмуро бросил парень в косоворотке и обтер ссаженный кулак об штаны. Ссадил он его об мои зубы.

— Кулаками махать, может быть, и не лучше, — дипломатично сказал я. И не удержался, добавил, — так же на «отвали». А вот серьезные дела… Хотел я вас позвать. Думал — неплохие ребята. Работают с огоньком. Сойка — вообще актриса с бенефиса!

Девчонка насупилась. Не поняла, хвалю или издеваюсь. Да хвалю, хвалю.

— Чего еще за дело? — насторожился Пианист. Даже кулак разжал.

Я прикрыл глаза. Пан или пропал… Не выйдет сейчас — сдохну я тут на каторге, или прирежут местные маргиналы. Все напрасно, и Ксению не уберегу. Стоит ли это риска оборвать чью-то жизнь?

Так посмотреть, чем Ксения важнее той же Сойки? Только тем, что платье шелковое. Вот только — было еще одно соображение. Годом позже банду Лешки Артиста попытаются повязать прямо здесь, на набережной. Дело закончится большой стрельбой и взрывом «адской машинки», в котором погибнут четверо жандармов и весь «цвет» банды. Будут ли там Сойка, Пианист и этот, в косоворотке?

Без понятия, честно. Старые документы об этом молчали. Знать бы точно, было бы легче. Но играем с тем, что есть.

— Банк на Екатерининской знаете?

— Ну, знаем, и чё? — парень в косоворотке присел на подоконник.

— В пятницу там миллион будет, — веско сообщил я. — Сведения верные, из первых рук.

Народ переглянулся. Пианист несколько раз сжал — разжал пальцы. Сойка смотрела в сторону, ей все это не нравилось. И я ей не нравился. Собственно, и не напрашивался.

— Из каких-таких верных рук? — Отмер Пианист, — откуда у тебя верные руки взялись?

— Торговый дом «Алексеевъ» — слышали? Мануфактура, шерсть, хлопок. Овечье руно… И — порох. Поставки для армии.