Книга Кто вы, профессор Верещагин 1, страница 35 – Татьяна Матуш

Я захлопнул дверь и закрыл ее на защелку. Темнота упала на глаза, спокойная, глухая и умиротворяющая. Ну и что я тут увижу? Надо прекращать маяться дурью, а то Юлька еще не то подумает, потом ведь не отмоюсь.

Но протянуть руку и открыть дверь я не успел. Где-то на уровне бровей, в отдалении, замерцал оранжевый язычок — и двинулся прямо ко мне.

Надо ли было заорать и вышибить дверь плечом? Я решил подождать, здраво рассудив, что опозориться перед любовницей всегда успею — и не прогадал. Темнотастала проницаемой и какой-то уютной. В черном зеркале возникла сначала чуть дрожащая от ветра свеча — рыжее пламя изгибалось как стан индийской храмовой танцовщицы, распространяя вокруг себя ауру золотистой, медовой дымки.

И уже из нее соткалась тонкая рука без колец с длинными пальцами и перламутровыми миндалевидными ногтями. Хрупкое, льдистое запястье туго обхватывал белоснежный плотный манжет, отделанный кружевом.

Я поднял глаза и встретился взглядом с двумя пугающими, светлыми очами-окнами… Прическа, платье, улыбка — все было безупречно, хоть парадный портрет пиши. Даже жемчужная брошь, которая держала газовый шарф — и он тоже лежал безупречными складками.

И я — встрепанное с утра чудо в майке, с мешками под глазами. Слава тебе, Господи, что успел побриться.

Ксения подняла руки к лицу и я ощутил, что земля уходит у меня из под ног. Я, определенно, чокнулся и, скорее всего, не сегодня утром, а гораздо раньше. У меня галюны и хорошо структурированный бред. Как учат нас добрые дяди психиатры, он характерен для длительных и постепенных расстройств.

Пока все совпадало.

Надо аккуратно поинтересоваться, может, и квартира не сгорела?

Тонкие, почти стеклянные пальцы Ксении светились изнутри собственным светом, и я не сразу понял, что так преломляется в зеркале пламя свечи, просто с той стороны, из зазеркалья — вот и выглядит непривычно, а, если вывернуть картинку наизнанку, все будет как по учебнику оптики.

Ноготок быстро коснулся зуба, потом взлетел к носу, переместился к полуоткрытому рту… я почувствовал, что меня трясет. Откуда? Она не могла этого знать!

Когда я после летних каникул вернулся в родной, уже четвертый класс, на первой парте сидели двое новеньких. Самые обычные мальчишки, русый и рыжеватый. Сашка и Коля. Их имена мы узнали от классного руководителя, сами парни оказались глухонемыми, из интерната из-за речки.

Их приводила и забирала полная женщина с вечно озабоченным лицом. Она очень боялась, что мальчишек в обычной школе затравят, но… случилось другое. Оказалось, что языков для немых два. Один серьезный, требующий долгого изучения. В нем были свои жесты для каждого слова и понятия, и между собой Коля и Саша болтали именно на нем, и на нем же общались со своей воспитательницей.

Но была еще лайт-версия, которую любой балбес мог освоить за полчаса, на основе алфавита. Каждый жест — буква. И как же это оказалось удобно: подсказывать тому, кто «поплыл» у доски, когда училка отвернется, сверять ответы на контрольной, да и просто болтать на переменах, наслаждаясь тем, что народ вокруг ничего не просекает! Чувствуешь себя, как минимум, секретным агентом, а, как максимум, избранным… Словом, уже к концу первой недели этот «язык» освоил весь класс.