Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 72 – Татьяна Матуш

Я прислушался. Удары были редкими, с долгими паузами — не торопливый трезвон, а мерный, тягучий благовест. Три удара… пауза… снова три. Так созывают к обедне. Значит, не позднее девятого часа утра. А потом, после паузы, вступили малые колокола — коротко, дробно, точно пересмеивались. Это уже перезвон, «всякую скорбь отгоняющий». От церкви Николы Надеина — самой «голосистой» звонницы.

Они звучали очень отчетливо, совсем рядом…

Остаток вчерашнего дня и ночь я провел в каком-то подполе, не шучу, именно подполе, среди бочек с засоленной капустой. Желудок урчал и ультимативно требовал подломать бочку и натрескаться квашеной прелести, да еще небось, с брусникой, как солили в этих краях… Подавить бунт организма было сложно. Но я взял себя в руки и как-то сумел справиться. Изжога и дикий понос нужны мне были примерно как дырка в голове.

По утру, чуть ли не до солнца, меня грубо растолкали и вытащили на свет: окраина села тонула в тумане, у крыльца стояла запряженная серая пара. Кобыла косила на меня, словно хотела спросить: «Из-за тебя, что ли, болезный, пришлось нам просыпаться в ночь и напяливать всю эту муть?»

Перед лошадью было неудобно, но тут я имел железное алиби — решение принимал другой человек. А почему именно такие — понятно. Михаилу Алексеевичу нужно было подтвердить уже свое алиби: пошататься по лесу подстрелить кого-нибудь невезучего на ужин, остаться на вторую часть праздника и потанцевать с невестой. Отказываться ради какого-то мазурика от простых житейских радостей он не собирался.

Почему не отправил меня в сопровождении жандармов, тоже понятно: боялся, что дежурный проведет первый допрос и либо заберет себе славу, либо все окончательно испортит. Нет, это дело граф был намерен вести сам.

Это было и хорошо и плохо. Личная заинтересованность — всегда палка о двух концах. Ну, поживем — увидим. У меня на руках была козырная масть: я читал протоколы допросов, которые вел Михаил и примерно представлял как он мыслит. Логично, последовательно и… довольно прямо. Как артиллерист. Куда нацелил пушку, туда и полетел снаряд, что может пойти не так?

Возок остановился у «замка»— двухэтажного каменного здания на набережной, там располагалась полицейская часть.

Кто-то спрыгнул с козел, послышались отрывистые команды. Открылась дверца и меня одновременно сильно и резко толкнули в спину и «приняли» на руки снаружи.

Мы стояли во внутреннем дворе, за шлагбаумом с будкой, рядом с дровяниками. Никакой «свободы попугаям»: едва мои ноги коснулись мостовой, как руки заломили за спину. не больно, но жестко. Обыскивали молча и без суеты — быстро, сухими хлопками обошли карманы и борта сюртука, так же методично прошлись по ногам.

Когда с обыском было покончено, меня так же молча подхватили под локти и повели через двор к заднему крыльцу. Шли быстро, плотно, так что я едва поспевал ногами по булыжнику, а когда я споткнулся об какую-то выбоину и начал заваливаться вперёд, меня просто приподняли за руки, поставили обратно на ноги и продолжали вести дальше, даже не сбавляя шага, будто ничего не случилось.

— Имя, фамилия, отчество ваши как записывать?

Прикольно… Я ожидал увидеть Михаила Алексеевича, его сиятельство, графа Толя… ан нет — на меня смотрел немолодой, плотный мужчина в хорошо сшитом, но уже потертом мундире.