Книга Кто вы, профессор Верещагин 2, страница 10 – Татьяна Матуш

— На рынке, у часовщика Аристарха, была явка. Через неё выходили на группу «Народного гнева», — он цинично ухмыльнулся, — да, вот такие затейники. Названия одно другого краше, хоть на театральные афиши пиши. Вроде образованные люди, студенты — а клоуны клоунами. Если бы от них еще кровушка по всей России не лилась, можно б и посмеяться…

— Ты отвлекся, — поторопил я.

— Да… Эти, из Гнева, два года мечтали уложить Шуваева в гроб. И динамит у них был, и смертники. Задача была проста: сдать им точный маршрут кареты Шуваева на следующую среду. Они бы ринулись готовить покушение. Шуваев бы тут же получил анонимный донос о готовящемся акте. И вся его свора, все его агенты — рванули бы на охоту. На три, а то и на все четыре часа они выпадали из игры. Как раз окно для Ксении Андреевны.

Смородин помолчал, разглядывая бокал.

— Явка оказалась палёной. Не знаю, как. Возможно… — он тяжело вздохнул, — возможно, меня спалил кто-то сверху. Так или иначе, меня там ждали. Не как связного, а как ротмистра Смородина. Жандарма.

— Почему яд? Такой царственный способ казни. Обычно хватает пули или ножа под лопатку.

— Застрелить меня — значит поднять шум. Будет расследование, лишние вопросы. А им нужна была тихая, аккуратная смерть. Ротмистр, скоропостижно скончавшийся от удара на рынке среди бела дня. Случайность. Трагедия. И никаких вопросов. Дали мне выпить вина — хорошего, креплёного. С миндальным послевкусием. Я почувствовал его, этот запах, но было уже поздно. Последнее, что видел — ухмылку того самого «часовщика». И подумал: «Как же идиотично вышло…»

Ротмистр отставил бокал.

— Вот и вся моя рыночная эпопея, господин Ангел. Настоящие бомбисты, настоящий яд и полный провал. Не могу понять, почему. Маска моя до сих пор была безупречной, даже его светлость не раскусил, а уж у него связи везде.

Затылок заныл от напряжения. Та часть своего видения, которую я никак не мог понять и принять сердцем, где мы со Смородиным сидим в кабинете и планируем сдать Ксению жандармам… что это было? Игры разума? Сон? Или флэшбек из другой версии реальности, возможно, самой первой.

— Какого черта тебе понадобилось писать на Ксению донос? — жестко спросил я.

— Так, господин Ангел… — мошенник почти смутился, — Вы меня тоже поймите, ротмистра выслужить это хорошо. Оклад, столовые, квартирные. Пенсия, опять же, после двадцати пяти лет службы. Однако же у штаб-ротмистра и оклад побольше, и пенсия повыше.

— Ты от того в эту авантюру и сунулся, — сообразил я, — с Триконой. Решил, что это твой шанс. А оказалось, что ребята никакие не бомбисты, а обычные идеалисты. С такими разоблачениями под Шуваевым карьеру не сделаешь. И ты решил слегка сместить акценты… Донос написал самому Шуваеву?

— Никак нет, господин Ангел. Борисову. Шуваев мне не по зубам. Пока. Слишком крепко сидит, пес. А вот Борисов, тот попроще. Его сковырнуть можно. И повод был бы железный — по ложному обвинению арестовал высшую аристократку. Тут бы он никак не усидел, полетел бы под фанфары, — рука ротмистра дрогнула, — но я никак не рассчитывал что Ксения Андреевна сама будет на испытаниях… и что ее убьют. Досадный случай. Так сказать, рука судьбы метнула кости.

— Дурак, — выругался я, — хоть и умный, а все равно дурак. Думаешь, отчего слуга двух господ комедийный персонаж? Оттого, что в жизни над ним только поплакать. Над могилкой. Безвременной, мать твою. Донос твой… господи прости, ну и глупость, не ногами же к Борисову шел? Борисов — большой чин, он сам подметные бумажки не читает, не царское это дело.