Книга Пятое время года, страница 4 – Анюта Соколова

— Так я же ведьма, – пожала я плечами. – Мне положено.

— Ты – Пряха, – отрезал он. – Образованная, опытная, сильная. И на что ты тратишь дар? Третируешь бабёнок в булочных? Давай, влезай в своё отрепье, лично отведу тебя на Сермяжную.

— Иди к чёрту, – я демонстративно села на стул и, поскольку платье позволяло, закинула ногу на ногу. – Ферье ни за что не написала бы заявление, ей ещё жить в этом квартале. А без её заявления тебе не завести дело. Чай будешь?

— Наливай, – ухмыльнулся Рен и жестом заправского фокусника вытащил из кармана пальто завёрнутый в бумагу кекс. – Держи, Мур-Мур. С корицей, как ты любишь.

— Ведьмак недоделанный, – проворчала я. – Практикуешь метод кнута и пряника? Что тебе понадобилось, говори!

— Сначала чай, – Рен снял дорогое пальто и аккуратно повесил его на плечики. – Я не завтракал, с семи утра на ногах.

— Тебя пожалеть и приласкать?

— От твоей ласки у меня начнётся нервный тик, – Рен по-хозяйски зашуршал в буфете, вытащил чашки, блюдо и нож. – Мур-Мур, где сахар?

— Сладкое есть вредно, – фыркнула я. – Вредит фигуре.

— Опять сидишь на мели? – он ловко нарезал кекс. – Сколько тебе повторять: иди работать в Розыскное. Жалование пятого и двадцатого числа строго день в день!

— Благодарю покорно. К жалованию прилагается работа с девяти до шести – это по уставу. А по факту – с раннего утра до поздней ночи. Вдобавок постоянная спешка, нагоняи от начальства, дурацкие распоряжения, которые придётся выполнять… Ничего не упустила?

— Голодать, по-твоему, лучше?

— Это временно.

Кекс был свежий и вкусный, я сама не заметила, как слопала половину. Рен не отставал. Допил чай, аккуратно промокнул губы салфеткой.

— Чего тебе надо? – потребовала я уже не столь агрессивно.

— У нас убийство, – вздохнул он. – И не абы кого, а уважаемого члена городского совета и владельца завода газового оборудования Сéймуса Герьé. По самым скромным прикидкам его состояние приближается к миллиону. Высший приоритет, особый контроль… Мур-Мур, помоги, а?

— Ты ухлопал весь резерв и ничего не увидел? – уточнила я.

— Мур-Мур, ты сама назвала меня «ведьмаком недоделанным». Интуиция в очередной раз тебя не подвела: я больше не Пряха. Пальцами со сращёнными костями не скрутишь нить. А тянуть за неё – верный обморок, причём зазря. События путаются: прошлое, настоящее – не разобрать.

Своё изумление я утопила в чашке с чаем. Как нужно истязать Пряху, чтобы она утратила дар?! Хотя палачи в допросных подвалах старались на совесть. Мерзавцы, Светлые Боги, какие же мерзавцы!

— Но ты прекрасно раскрываешь дела.

— Силы хватает, чтобы определить ложь. Остальное – опыт.

— Три злотых, – выпалила я. – Исключительно из уважения к Розыскному управлению. Половину вперёд.

На стол легли блестящие монетки.

— Бери всё сразу, я в тебе не сомневаюсь. Но есть условие.

Он подался вперёд:

— Перестань корчить из себя паршивую ведьму, госпожа Андéя Муэ́рро, не позорь нашу школу.

— Нет больше ни той Андеи, ни школы, – прошипела я. – Забирай свои деньги и проваливай!

— Зря бесишься, – зло сощурился Рен. – Один шелудивый козёл не перечеркнёт факты. Ты – Пряха, и должна приносить пользу людям!

— Я уже целый год ничего никому не должна!

Он вскочил, рывком содрал с плечиков пальто и оглушительно хлопнул дверью. Вот же скотина! Теперь мне ещё и от домовладелицы попадёт. Госпожа Ловен чихать хотела, ведьма я или не ведьма: шуметь жильцам строго воспрещалось. А хуже всего было то, что внутри меня заворочалась потревоженная совесть. Пряха без способностей не найдёт убийцу быстро, и у Рена могут быть неприятности по службе. Да и деньги… На три злотых при разумной экономии можно протянуть недели две, а то и три. Я уткнулась лбом в колени.