Книга Пятое время года, страница 100 – Анюта Соколова

— Ты – никто, – человек словно читает мои мысли. – Отвратительная ошибка природы, грязь, в которой не хочет пачкаться ни один добропорядочный мужчина. Всё, на что ты годна, – удовлетворять похоть. Обслужишь меня хорошенько – умрёшь легко.

Его руки начинают расстёгивать пряжку пояса. Двуглавый орёл на пряжке смотрит на меня издевательски. Я – грязь. Что ж Дэмиен пачкался-то столько лет?! А те миллионы злотых, что он получил благодаря богомерзкой ведьме, он что, отдаст нищим?! Кровь наполняет рот, и я сплёвываю. Прямо на светлые брюки и лакированные ботинки мерзавца, вместо которого я в этот миг представляю Дэмиена.

— Дрянь, – почти ласково произносит человек. – Сдохнешь медленно и мучительно. Увести её!

***

— Дея! – Рен испуганно тормошил меня. – Очнись!

Я открыла глаза и сразу ощутила холод. Вода в ванне безнадёжно остыла.

— Ты стонала. Кошмары?

— Скорее, воспоминания. Спасибо, что разбудил.

— Придумала тоже – в ванной спать, – проворчал Рен. – Могла бы утонуть, между прочим. Вылезай и иди в кровать.

— Домоюсь, – упрямо возразила я.

Страх улетучился вместе со сном. Я быстро промыла волосы и последовала совету мужа. Рен, не в пример мне, вымылся очень быстро, встряхнулся, словно пёс, и растянулся на постели.

— Кейв не обманул: условия королевские. Надеюсь, еда здесь тоже не напоминает тюремную баланду.

В ответ на его слова распахнулась дверь, здоровенный молодой человек внёс поднос с ужином, молча поставил его на стол и удалился.

— Свинина! – принюхался Рен.

— С картошечкой! – облизнулась я.

— Морса бы ещё, – мечтательно протянул муж. – Клюквенного или брусничного.

— А в стакане что?

Рен пригубил и заулыбался:

— Клюквенный морс.

— Слушай! – я подалась вперёд. – Если уж вселенная так любезно исполняет твои желания – пожелай, чтобы Дэмиен провалился к чертям в преисподнюю! Кто там следующий в очереди, юный Сверрен? Пусть забирает трон, за него всё равно будут править министры.

— По поводу преисподней я полностью с тобой согласен. Но трон… – Рен хмыкнул. – Ты будешь смеяться, только мне хотелось бы видеть в Шерре нормального короля, а лучше – ограниченную монархию, как в Съере. Чтобы мрази, подобные коронованному палачу, никогда больше не имели власти творить всё, что вздумается.

— Ты вернулся бы домой, появись у нас такая возможность?

— Не знаю, – Рен перестал жевать и задумался. – После смерти мамы моим домом стала школа. Шесть лет, что я бродяжничал, уничтожили остатки патриотизма. С момента разделения Тершена на два самостоятельных государства Шерре не везло с королями. Филипп был слаб, потеряв жену и детей, он отдал страну на откуп местным властям. Каждый градоправитель начал вести себя как маленький царёк, вплоть до того, что общие законы вообще перестали работать. В какой город ни приедешь, везде одно и то же: продажные чиновники, кумовство и взятки. Узурпатору вообще не было дела ни до чего, кроме своих навязчивых идей.

Рен покачал головой:

— Можно рваться хоть в ад, если там твои близкие. Но у меня было всего два родных человека: ты и учитель. Теперь осталась только ты, и ты сейчас со мной. Поэтому мне всё равно, где быть, Дея, пока мы вместе. Яблони везде цветут одинаково.

— Черёмуха, – тихо произнесла я.

— Что?..

— В Тангере есть черёмуха? Я искала, не нашла. Сирень, акация, жасмин, шиповник… Мне часто снилась черёмуха над нашим озером, и даже запах чудился.