Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 60 – Татьяна Абалова

Я торопливо натянула платок на лоб, а концы завязала узлом. Дождалась, когда братья встанут, и вклинилась между ними. Старший расталкивал тех, кто попадался на пути, а младший тыкал мне пальцем в спину, чтобы не глазела по сторонам.

А я глазела. Я пыталась увидеть Зорьку и увидела.

Она сидела меж двух парней, одним из которых был Гожо. Моя резвая подруженька боялась поднять глаза, смотрела в тарелку. Прежние вольные кудри были собраны в две косы, как и положено замужним женщинам, под самое горло завязан ворот рубахи, губы скорбно сомкнуты, брови сведены к носу. Невозможно было не заметить, как зло пальцы мнут хлебный мякиш.

По всему выходило, моя любимая Зорька замужем несчастна, но со своей участью до сих пор не смирилась. Выходит, не догнал похитителя дядька Петр, или Гожо оказался хитрее, кинулся в противоположную сторону от той, куда отправил табор его отец.

Всего лишь на мгновение мы встретились с подружкой глазами. Я видела, как она в изумлении распахнула их. Я тихонько помотала головой, давая знак, чтобы не подходила. Зорька закусила губу.

Как же я маялась, желая встретиться с подругой и в то же время боясь покинуть комнату. Братья неотлучно находились при мне, и заикнуться о том, что надобно одной сходить в туалет во дворе, и речи не шло. Один из них всегда сопровождал меня даже туда.

Уже улеглись спать, когда в дверь постучали. Открыл Младший. Трясущийся слуга пролепетал, что на конюшне неспокойно. Нескольких коней увели воры. Надобно проверить, целы ли наши.

— Я видела конокрадов внизу, – подлила я масла в огонь. – Среди них есть один сняголов по имени Гожо. Дерзкий. Чуть что хватается за нож. Его князь Олег за многочисленные убийства разыскивает.

— Будь осторожен, брат, – напутствовала Младшего Старший, давая тому оружие. Клинок исчез за голенищем.

Сам тоже быстро оделся. На меня взглянул строго. Вышел на мгновение в коридор, окликнул кого-то. Потом вернулся с горшком. Без слов сунул тот под мою кровать.

— Неспокойно сегодня будет. Не надо во двор выходить.

Я кивнула и повыше натянула на себя одеяло.

Когда за окном раздались крики, Старший не выдержал, открыл, чтобы посмотреть. Какая–то женщина истошно вопила: «Убили! Убили!!!».

— Идите, – сказала я. – Вдруг брату нужна помощь? Я никуда не денусь. Запрусь. Постучитесь в дверь условным знаком, тогда засов открою.

— Два и два раза с перерывом, – сказал Старший, накидывая на себя армяк. Его обычно румяное лицо сделалось серым. – И чтобы носа наружу не высовывала.

— Обещаю, – сказала я, выскальзывая из–под одеяла. На цыпочках прошла по стылому полу и задвинула на двери засов.

Крики и ругань за окном не прекращались. Люди топтали снег, смешивая его с грязью. Чуть в стороне, за забором, несколько человек били одного. Под стеной блевал горький пьяница. Дура–баба продолжала голосить.

И тут в дверь поскреблись.

Я перестала дышать. Тихо подошла, но не стала спрашивать, кого нечисть принесла. Ждала условного знака.

Поскреблись снова. Но в этот раз заговорили.

— Ягори, это я, Зорька.

— Зачем ты здесь? – кровь бросилась в лицо. Как быть?

Пол был студеный, а я стояла босая. Переминалась с ноги на ногу. Не открывала, но и не уходила.

— Не бойся, – прошептала подружка. – Я только спросить, не держат ли тебя в неволе?