Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 57 – Татьяна Абалова

— И все же, почему мне помогаете? – сейчас я верила Добронеге.

Раз призналась, что приказала утопить любовника Бажены, то не было причины молчать, если сама поспособствовала выведению на чистую воду женщины, которая пыталась обмануть князя.

— Я сон нынче ночью видела. Мокошь ко мне явилась и наказала, чтобы я имя свое вспомнила и добром перед смертью несчастной душе отплатила. Бажене уже не помочь, вот я и подумала о тебе.

— Вы знаете, что умрете?

— Давно знаю. Хворь неизлечимая меня изнутри жрет, – она опять потерла живот. – Вот и хочу успеть изобличить врага, чтобы сын мой без наследства не остался, да отец его жив–здоров был. Ему еще наших дочерей замуж выдавать.

— Вы уже знаете имя врага?

— Конечно. Как только поняла к кому Улада бегает. Только князь мне не поверит, что это брат, пьяницей прикидывающийся, на наши богатые земли метит.

— Ярослав?!

— Он. Сейчас живет на окраине Града. Прячется. Сделал вид, что к себе уехал, а сам здесь что–то караулит. Или кого–то, – княгиня выразительно посмотрела на меня. – Не думает, что хитрее его найдутся. Ничего, справлюсь. И не такую беду отводила. Как только тебя спрячу, сразу за дело возьмусь. Я бы тебя у своих родственников поселила, но больно ты приметная. На каком бы постоялом дворе не остановилась, везде тебя опознают. Когда речь идет о таких больших деньгах, как наши, враг будет щедр с доносчиками.

— Есть у меня одно место на примете, где меня точно искать не будут. Нужны лошадь и одежда потеплее.

Я вспомнила разговор с нищим, который принес мне весточку от несуществующего брата. Великая Ткачиха и здесь постаралась, обезопасила меня. Зря я думала, что Перун в игры против жены играет. Не опустился главный бог до такой подлости, чтобы Олегу сны обо мне посылать.

После мыслей о справедливости богов дышать стало легче.

— Сделаю, – кивнула Добронега. – Все для тебя сделаю. Уже совсем скоро я с Мать–Сырой Землей встречусь. Смело в глаза ей посмотрю.

Я поднялась со скамейки и, скинув шубу, в которой уже упарилась, подошла к княгине. Неловко опустившись на колени, поклонилась ей в ноги.

— Спасибо за вашу доброту, матушка.

— Богине Мокоши скажи спасибо, – Добронега материнской рукой потрепала меня по голове. – Ведет она тебя. Поэтому с чистой душой одну отпускаю.

Я взяла княгиню за руку, чтобы поцеловать, но, вздрогнув, подняла на нее глаза.

— Что? – со смешком спросила она. – Смерть мою углядела?

Я кивнула.

— Когда?

— В Масленицу, – я видела, как жгли чучело Масленицы, и на огонь смотрели все трое детей князя. В траурных одеждах, со скорбными лицами.

— Хорошо, – сложив губы трубочкой, княгиня со свистом выдохнула. – Поживу еще. Успею Ярославу хребет сломать.

— Вам не страшно? – я отпустила руку княгини и кряхтя поднялась. Она помогла мне, поддержала.

— Смерти только дураки не боятся, – она тоже с трудом выбралась из кресла. Неожиданно крепко обняла меня. Зашептала на ухо. – А ведь ты, девочка, вестница смерти.

Я оглянулась на прошлое и поняла, что все мои видения, касающиеся встреченных мною людей, были о смерти. Что Горан Ратибор, болтающийся на ветке дерева, что Ярослав, едва избежавший укуса змеи, что Гожо, которого ждала смерть от удара ножом... Шофранки ли? Только князя Олега я видела живым, но то, скорее видение было обо мне самой, а не о нем. Не все сбывается – в этом я убедилась. Избежал же Ярослав ядовитого укуса, и еще неизвестно, что будет с Гожо, но в смерть Горана я свято верила. Убийца матери, приемного отца и брата должен поплатиться.