Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 46 – Татьяна Абалова

— Я видел брата твоего, – вытерев пенные усы, произнес нищий надтреснутым голосом. – В Арпатских горах у ведьмовского источника. Он ждет тебя.

Я грустно усмехнулась.

— Что–то вы путаете, – мягко сказала я. – Никто не ждет меня в Арпатских горах. Нет у меня брата и никогда не было.

— А это тогда что?

Он порылся в своей изношенной суме и вытащил на свет небольшой тканевой сверток. Раскатав его на столе, показал мне кивком на содержимое. Я отшатнулась, увидев рыжий локон, перевитый шелковой ленточкой.

— Что это? – придя в себя от волнения, я наклонилась, чтобы рассмотреть.

Уж больно волосы были похожи на те, что я так любила навивать на палец. Сжалось болью сердце. Нет больше моего Игоря. Чей–то чужой локон принес путник. Да и вроде цветом посветлей, чем был у любимого.

— Брат со своей головы срезал. Сказал, ищи такую же, как я, поцелованную солнцем. Пусть придет.

— Как зовут его? – выдохнула я, беря ленточку с пучком волос в руки.

— Чего это ты здесь разложился, будто у себя дома? – ответить нищему не дала появившаяся за спиной Добронега. – Поел? Попил? Ступай своей дорогой, иначе сейчас позову людей.

— Я не сделал ничего плохого, – человек втянул голову в плечи. – Дай, хозяюшка, еще немного погреться.

Перехожий человек суетливо дернулся, понимая, что вперенный в него грозный взор ничего хорошего не сулит, сгреб свою суму да неудачно. Из нее вывалились нитка бус, недорогие серьги, женский головной платок. Я неуклюже присела, чтобы собрать оброненное, и увидела, что незнакомец бос. Это в зимнюю стужу–то? А ножка у него маленькая, будто женская.

— Давай–давай, пошевеливайся, – Добронега указала пальцем на дверь. – Народ только смущаешь.

Я поднялась, опираясь на скамейку. Живот мешал быть более ловкой. Торопливо засунула в нищенскую суму не только выпавшие вещи, но и каравай со стола. Пошла, точно привязанная, за перехожим, когда тот заторопился к выходу. Хотелось поточнее расспросить про «брата».

На улице выпал свежий снег, во дворе дети катали снежную бабу. У ворот девицы со смехом бросали сапожки, чтобы узнать, с какой стороны придет жених. Знакомые гадания. Парни устроили молодецкую свалку, играя немеряной силой. Все, как и положено в Святки.

— Постойте! – окликнула я незнакомца у распахнутой настежь двери. – Почему вдруг решили, что я та самая сестра? Вдруг ошиблись и другой нужно показать весточку?

Я протянула рыжий локон, чтобы вернуть, но нищий не взял.

— Оставь себе. Он сказал, что я сразу узнаю. Я и узнал, – незнакомец перевел с меня глаза на Добронегу, которая из глубины палат зорко следила, чтобы перехожий человек покинул дом. У меня у самой от ее взгляда мороз шел по коже. – А ей скажи, – вдруг кивнул нищий на старшую княжескую жену, – чтобы поласковей с людьми была. Хотя бы перед смертью. Боги спросят с нее.

Меня сильно поразили слова незнакомца. Я застыла, переваривая сказанное. Очнулась, услышав, как под шагами незнакомца скрипит снег. Вспомнила, что на нем нет обуви, и кинулась следом. Тронула за локоть.

— Подождите. Возьмите мою обувку. У меня есть другая. А вам надо. Иначе замерзнете, – вот вроде и никчемный с виду человек, а язык не поворачивался обращаться на «ты».

— Я привыкший, – нищий покачал головой.

— Да помогите же мне! Не видите, живот мешает снять чуни, – я подняла юбку, под которой открылись войлочные башмаки. Вопреки желанию князя я не надела сафьяновые сапожки, рассудив, что их под длинным сарафаном все равно видно не будет.