Книга Ведьмин костёр: обожжённые любовью, страница 34 – Татьяна Абалова

Поздоровался с братом крепкими объятиями.

— Это кто же к нам пожаловал? – спросил сочным голосом, оборачиваясь на меня, стоящей по центру клети, точно выставленный на ярмарке товар.

— Та сама рома, что жизнь мне спасла.

— Нашел–таки? – брови Олега взметнулись ввысь.

Я опустила глаза, перестав рассматривать князя. Хоть и был он старший, выглядел куда лучше Ярослава. Более поджарый, лицо гладкое, белое, без мешков под глазами, борода черная, без седины, аккуратно пострижена, взгляд острый, но не пугающий. Умный. Если сравнивать с младшим, сразу заметно, кто из братьев больший любитель хмельного кваса. Я еще на улице почувствовала крепкий запах.

— Нашел, – Ярослав подбоченился. Красовался успехом. – Сам знаешь, как я каждый день устраивал карусель по городу, чтобы найти. Вглядывался в лица. Все постоялые дворы объехал, а вот попалась в мои руки случайно. Ее хотел один чернявый рома за грудки оттаскать, а я не дал.

— За что тебя так, милая? – князь подошел ближе, поднял рукой мой подбородок. И тут нас обоих прошило огнем.

Я видела себя целующей Олега. Живота нет, волосы распущены. И так мне было сладко с ним целоваться, что я не сдержала стон.

— Что? Что ты увидела? – Ярослав понял, отчего мы отшатнулись друг от друга.

— Ничего, – произнесла я и, не удержавшись, облизала губы. Оба брата уставились на мой рот, чем смутили. – Натоплено у вас сильно, пить хочется.

Я стащила с головы пуховый платок. Прятавшиеся под ним пряди разлетелись по плечам.

— Золото, – пораженно произнес Олег, потянувшись к моим волосам. – Чистое золото.

Я, глядя в его темные, точно омуты, глаза, расстегивала одну за другой пуговицы душегрейки. Хотела увидеть, как изменится его взгляд, когда заметит пузо.

Изменился. В глазах засветилась растерянность.

— Ох ты ж! – Ярослав, уставившись на мой живот, что задрал вверх юбки, поскреб пальцами затылок. – Неужто волочайку в дом привел? Ведь точно знаю, нет у нее мужа. А я–то думаю, почему такая тяжелая…

Я вспыхнула. Никогда и никому не позволю называть себя распутницей.

— Вдова я, – я гордо вскинула подбородок.

— Если бы не знал, что из племени рома, решил бы, что вижу перед собой княжну. Столько достоинства в облике! – выдохнул Олег и пошел вокруг меня.

Я тоже выпрямила спину и расправила плечи. Потом, вспомнив, что при этом сильно выпячивается грудь, которая сделалась за полгода чуть ли в два раза больше, немного поумерила пыл. Запахнула душегрейку.

— Все? Нагляделись, что привезли в дом не одну, а сразу двоих? Не пора ли отпустить подобру-поздорову? За такими, как я, с дитем в нутре, строго следит Мокошь. Как бы не выпало вам тяжкое испытание.

— Ничего, мы стерпим, – успокоив меня, Ярослав глянул на брата.

Я заметила в том взгляде удивление и проснувшееся беспокойство. Но не из-за того, что я пригрозила гневом Великой Ткачихи, а из-за поведения старшего брата. Тот жадно рассматривал мое лицо.

— Отдай мне ее, – выдохнул, не отводя от меня глаз. – Отдай. Что хочешь взамен бери, а ее оставь.

— Но как же? – растерялся Ярослав.

Вроде и отдавать не хотелось, но в то же время и ссориться не мог. Старший. Более сильный. Неужели братской дружбе конец, если заерепенится?

Я посмотрела в упор на Ярослава, взвешивая слова, которые собиралась сказать. Понимала, что нельзя упускать случай, но боялась навредить себе еще больше.