Книга Дневники фаворитки, страница 95 – Татьяна Абалова

— Прочел дневник кто чужой или нет? — маялась София, ловя всякий косой взгляд, но потому как ни в ближайшие дни, ни через месяц разговоров не последовало, корить себя за легкомысленность перестала.

«То же мне, мстительница!»

«Учиться, учиться и учиться!» — таков был лозунг Софийки Мирудской на следующие два года. Никаких встреч с принцем и королевой — во время их визитов она сидела в библиотеке за книгами или предавалась мечтам на колокольне, где разговаривала с голубями на одном из освоенных ею языков. Никаких балов и нарядных платьев — пока соседки под музыку изящно прогибали спину или прыгали со скрещенными ногами, София макала блин в сметану или закатывала глаза от наслаждения, откусывая пирог с зайчатиной и грибами, испеченный заботливой Радуцей.

Желание научиться танцевать Софи не оставила. Мало ли когда может пригодиться подобное знание? Монахиня, взявшаяся обучать искусству телодвижений, сама еще совсем недавно блистала при королевском дворе, но после любовной трагедии удалилась в монастырь, и теперь с удовольствием составляла пару ученице.

«И раз, два, три… И раз, два, три! Прекрасно! Теперь тебе не стыдно выйти на танец с любым кавалером».

Гелена считала, что Софи жертвовала балами ради нее, а сама хвасталась, как чудно проводит вечера в кругу друзей, коими обзавелась, гуляя по центральной площади, и куда категорически отказывалась брать сестру-близнеца. «Вторая принцесса там не нужна!»

Открывать магическую дверь в родной дом получалось уже без душевного надлома, достаточно было найти на платье жемчужину-селлар и вспомнить что-нибудь волнительное: улыбку Радуцы, грустные строки из дневника или отказ Эрли-Как-Его-Там-Асдиша. Последнее срабатывало почти всегда: дверь распахивалась так, словно ее рвал ветер.

София попробовала исполнять другие желания, как например, выучить учебник числосложения за одну ночь, но потерпела поражение. Жемчужины не отозвались. Пришлось пересдавать экзамен — уж очень вредной оказалась монахиня. Правда, успокаивало то, что с первого раза никто из класса экзамен не осилил.

Крупных стычек со старшеклассницами не случалось, поскольку Шиповничек вычеркнули из списка соперниц на сколько-нибудь значимое сердце в высшей иерархии королевства. Даже красота, которая к восемнадцати годам сделалась яркой, не привлекала родовитых кавалеров. Все помнили, что связаться с леди Мирудской все равно, что быть отлученным от двора.

Данное обстоятельство Софи не трогало: она верила, что на ее пути обязательно встретится тот, кто оценит ее как личность, а не как ступеньку к трону.

«Максимум, что тебе уготовано — это роль любовницы», — забыть слова сестры Форы не получалось. Видя из окна, как Эрли-Как-Его-Там-Асдиш приближается к зданию, намереваясь навестить свою невесту (что он делал достаточно часто), София грустно вздыхала. Как бы ей ни хотелось выкинуть его из головы, ничего не получалось. «Он чужой. Он дал ясно понять, что я ему не подхожу. Через год он женится». А глупое сердце трепыхалось, и всегда некстати потели ладони. Лорд Эрли иногда поднимал голову, будто чувствовал, что за ним наблюдают, и тогда Софи приходилось прятаться за занавеску.

Ремма и Касилия, полюбившие Софию как сестру, в такие моменты переглядывались. Они уповали лишь на то, что Грасия окончит школу, и у лорда Асдиша не будет причины появляться в монастыре. С глаз долой, из сердца вон.