Книга Дневники фаворитки, страница 200 – Татьяна Абалова

— Не надо счастье превращать в вину, — говорю я и задыхаюсь от горечи лекарства. Доктор подносит стакан с водой к пересохшим губам. У меня, должно быть, жар. — Это все сны.

— Вернулись кошмары? — доктор ставит на стол бутылочку с успокоительной настойкой. — Принимать будете перед сном.

— Да. Меня опять крутит в темной воде, я захлебываюсь, но из последних сил пытаюсь схватить жемчужину, чтобы загадать желание.

— Какое желание? — голос доктора мягок, глаза внимательные. Я вытянулась, он мнет мне живот. Мой пустой живот.

— Не знаю. Наверное потому, что так и не поймала жемчужину. Откуда такие сны, доктор?

— Вы когда-то пережили сильное потрясение. Возможно, оно связано с гибелью ваших родителей.

Это правильно. Скорее всего так и было. Когда теряешь кого-то из близких, вот так, сразу, трудно остаться в твердой памяти и светлом уме. Только что они были рядом, смотрели любящими глазами, а через мгновение ты понимаешь, что их уже нет в живых. Никого. Только ты одна и эта пустота в животе…

— Я даже лиц их не помню. Только фигуры. Мама была большой, гораздо выше отца. Он называл ее ласково «моя дракониха».

— А отец? Что вы помните о нем?

— Медведь, — откуда-то всплывает это слово. Доктор хмурится, что-то быстро записывает в блокноте.

* * *

— Тиль! Я так тебя ждала!

От мужа пахнет походной жизнью, дымом. Он скидывает китель, хватает меня на руки и кружит.

— Ты опять похудела? Скоро станешь легче перышка.

— Тиль, пусти! Дай хоть вытащу горшок! — мне приятны объятия мужа, но в печи булькает овощное рагу. Или пусть вовсе сгорит?

— Я сам, — он хватает с крючка полотенце, отворяет заслонку и тянется за котелком. А я смотрю и не могу насмотреться, как под рубашкой бугрятся мускулы, как, развернувшись ко мне, муж ловит мой взгляд и улыбается.

Мы забываем об овощах и остывающем мясе.

Мое тело горит от поцелуев, но я все равно требовательна.

— Еще! Еще! И здесь поцелуй, и здесь.

Будто пытаюсь заполучить его нежность впрок.

* * *

— Знаешь, я вспомнила, что мой отец выглядел как медведь. Широкие плечи, борода лопатой.

— А меня не вспомнила? — Тиль поднимается на локте, всматривается в мое лицо. Мне стыдно, очень стыдно, но я не помню, как Тиль за мной ухаживал, как сделал предложение, как я переехала в городок на горном перевале, где стоит королевский гарнизон.

— Пожалуйста, расскажи еще раз, как ты меня полюбил, — я опрокидываю мужа на подушку, кладу голову ему на грудь и слушаю стук сердца.

— Ты мне понравилась с первого взгляда. Красивая, нежная, ты танцевала в окружении подруг. Твое лицо светилось счастьем, и я так сильно захотел тебя, что …

— Украл. Ты меня украл. И я отдалась тебе в первую же ночь.

Легкая тень скользит по лицу Тиля, я это вижу. Я всегда в этот момент поднимаю голову и смотрю на мужа. Я уже знаю, что была против, Тиль признался, но он настоял. С тех пор мы не расстаемся. Тиль не раз просил у меня прощения за первую ночь, а я в ответ целовала его.

* * *

— Расскажи, как все было, когда ты меня раздел?

Обычно здесь он уходит от ответа, но не в этот раз.

— Я не раздевал. Задрал юбку и все.

— Все произошло стоя?

— Нет, ты лежала, — он хмурится. — Ена, все.

— Тебе неприятно вспоминать о нашем первом разе?

— Я был ужасен. Ненасытен и эгоистичен.

— Зато сейчас ты совсем другой. Я тебя перевоспитала.